Книга Овертайм, страница 74 – Мария Коваленко

Насте оставалось лишь недоумевать, что же такое привлекло внимание капитана. Топик не просвечивался, а белое, на всякий случай плотное, белье надежно скрывало грудь. Даже если станет очень холодно или очень горячо, ничто не выдаст ее состояния.

— Фотоаппарат и блокнот в сумочке, — в этот раз настал черед Барской прерывать размышления собеседника.

— А?..

— Я говорю, что фотоаппарат, чтобы запечатлеть ваших героев, и блокнот для записей я с собой взяла.

— Я в тебе не сомневался, — наконец-то ему удалось поднять взгляд выше. — Все отлично.

Настя театрально закатила глаза.

— Таранов, я тебя очень прошу, охлади свой пыл!

— Хм… Здесь не пыл охлаждать, здесь настоящая амнезия нужна, — он хитро подмигнул. — Сожалею, дорогая, но ни амнезией, ни склерозом, ни даже девичьей памятью похвастаться не могу.

Не рискуя дальше развивать опасную тему, Настя с головой погрузилась в управление автомобилем.

Женщина, не отрываясь, смотрела на дорогу, а ее сосед, также настойчиво — на нее.

* * *

Мальчишек действительно было много. Разные, совсем малыши лет пяти и уже «матерые» семилетние хоккеисты, бойкие и осторожные — они настоящим ураганом проносились вокруг троих спортсменов, стараясь пожать руку каждому, поздороваться лично. Настя достала из сумки фотоаппарат, но так ничего пока и не сняла. Стояла и, как завороженная, смотрела на шумную пеструю стайку впереди.

Никто из спортсменов даже не успел переодеться. Вышли на минуту на лед поздороваться, но так и застряли. Мальчишки, перебивая друг друга, забросали мужчин вопросами. «Ни больно ли Борису после вчерашней драки», «как Андрею удалось закатить под вратаря последнюю шайбу», «как Иван умудрился выстоять один против двух форвардов и без подмоги» — вопросы сыпались, как из рога изобилия, но игроки отвечали на все. Без шуток, серьезно, вдумчиво — рассказывали о своих хитростях и уловках.

«А ведь это еще даже не тренировка!» — восхитилась Настя.

— Им, похоже, это нравится, — удивленно заметила незнакомая девушка. Она, как и Барская, приехала в качестве гостьи. — Вон, даже мой Борька цветет, будто майская роза!

Глянув на довольную, разукрашенную синяками, физиономию Конева, Настя чуть не рассмеялась. Андрей и Иван мало чем отличались от своего соратника по клубу. И хоть их лица не украшали следы битв, но улыбки и радость в глазах сияли те же. Грубых, жестких мужчин, привыкших к сумасшедшим нагрузкам и бою, словно подменили.

Взгляд Барской, так или иначе, возвращался к фигуре капитана. Она не хотела смотреть, отворачивалась, ругала себя за глупость и все равно глядела.

Андрей присел на корточки рядом с самым маленьким из юных хоккеистов и что-то разъяснял тому серьезным голосом. Подробностей Настя не слышала, но взгляд мальчика говорил сам за себя: обожание и восторг. Таранов был для него живым идолом, каждое слово которого было бесценно. Наверняка он хорошо запомнит каждое и обязательно испробует в деле. Сегодня же. Срочно. И будет повторять так часто, пока не добьется нужного результата.

От профессионала будущему профессионалу.

Фотоаппарат клацнул затвором. Первый кадр сделан.

* * *

Молодая симпатичная журналистка, которую, как выяснилось, звали Снежаной, записывала на диктофон впечатления мальчишек о хоккее и встречах со звездами. Трое хоккеистов, уже во всеоружии, демонстрировали на площадке свое мастерство. Гагарин раз за разом отражал удары Андрея, а Борис показывал игру в защите. Каждый делал то, что умел лучше всего, получая от этого удовольствие.