Книга Фиалковый роман, страница 89 – Манна Небесная

Он показал нам снимки на экране монитора. Для меня это были просто серые пятна и белые линии, но мама побледнела ещё сильнее.

— Что это значит? — спросил дедушка жёстко. — На понятном языке.

— Это значит, что позвонки разрушены под давлением. Спинной мозг не перерезан, но он сдавлен и воспалён. Пациент испытывает сильную боль и не чувствует ног. Это называется параплегия или парапарез, в зависимости от степени поражения нервных волокон.

Мама тихо застонала.

— Он будет ходить?

Врач снял очки и устало протёр глаза.

— Прогноз осторожный. Операция необходима немедленно для декомпрессии спинного мозга и стабилизации позвоночного столба с помощью металлоконструкции — винтов и стержней. Мы проведём операцию через час.

Нас пустили к нему в палату интенсивной терапии перед операцией. Папа лежал на высокой кровати, подключённый к мониторам. Его лицо было бледным до синевы, под глазами залегли чёрные тени от боли и усталости. Но когда он увидел нас, его губы дрогнули в слабой улыбке.

— Девочки мои...

Мама бросилась к нему, но остановилась в шаге от кровати, боясь прикоснуться.

— Андрей... Господи... Как ты нас напугал...

— Ерунда... — прошептал он хрипло. — Споткнулся на вираже... Ноги... не чувствую ног...

Его голос сорвался. В глазах отца я впервые в жизни увидела страх — животный, первобытный ужас человека перед потерей контроля над собственным телом.

Дедушка подошёл к кровати и положил руку ему на плечо — единственное место, где не было проводов.

— Держись, сынок. Ты боец. Мы тебя вытащим отсюда быстрее, чем ты думаешь. Я уже распорядился готовить палату в нашей клинике в Москве. Там лучшее оборудование для нейрореабилитации.

Папа прикрыл глаза:

— Спасибо... папа...

В палату вошли медсёстры со шприцами.

— Мсье Андре? Пора готовиться к операции.

Его увезли через пять минут. Мы остались стоять посреди стерильно-белой палаты, слушая писк мониторов удаляющейся каталки.

* * *

Операция длилась шесть часов. Врач вышел к нам из операционной с непроницаемым лицом хирурга после тяжёлого вмешательства.

— Операция прошла успешно. Мы смогли устранить компрессию и зафиксировать позвонки. Теперь всё зависит от способности организма к восстановлению и от интенсивной реабилитации .

Мы забрали его через сутки специальным медицинским бортом нашей клиники («Клиника Позвоночника», принадлежащая холдингу отца). Полёт домой был похож на кошмарный сон: папа лежал на специальной медицинской кушетке внутри самолёта-реанимобиля, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких и системам мониторинга. Рядом с ним неотлучно дежурил врач-реаниматолог.

Когда самолёт приземлился во Внуково-3 уже поздно вечером 3 января, нас ждал кортеж из трёх машин скорой помощи класса «С» (реанимобили). Папу перегрузили так быстро и профессионально, что мы едва успели попрощаться с ним взглядом через стекло машины перед тем, как она с мигалками сорвалась с места и умчалась в сторону клиники.

Мы ехали следом на нашем внедорожнике в полной тишине. За окном проносились заснеженные поля Подмосковья, но праздничного настроения не было и в помине. Дом встретил нас тёмными окнами и гулкой пустотой.

Я поднялась в свою комнату и упала на кровать лицом в подушку. Запах хвои от ёлки внизу теперь казался мне запахом больницы — стерильным и безжизненным.