Книга Фиалковый роман, страница 84 – Манна Небесная

Она подошла и села рядом на кровать, обняв меня за плечи.

— Я так тобой горжусь. И отец тоже. Он говорит, что твоя голова на плечах — это его лучшая инвестиция.

Мы спустились вниз. Папа, Андрей Владимрович, стоял у камина, держа в руке бокал с коньяком. Он был в тёмном кашемировом свитере, который невероятно ему шёл, подчёркивая его спортивную фигуру и благородную седину на висках.

— Дочь! — его голос был низким и тёплым. — Ну что, будущий дипломат? Готова к новым вершинам? Слышал от декана, что тебя хотят отправить на стажировку. Но это всё потом. А что за проект такой "Код Москвы", до меня дошли слухи,что планируется твоя выставка.

Мы обнялись. От него пахло дорогим парфюмом и табаком (он давно бросил курить сигары, но этот запах, казалось, въелся в его свитер навсегда).

— Папа, это не только моя заслуга. Мне очень помог один человек.

— Сергей? — мама тут же оживилась. — Тот самый талантливый фотограф? Ты нам о нём рассказывала.

Я почувствовала, как щёки предательски теплеют.

— Да. Мы вместе готовились к этому проекту. И... выставка по ней назначена на весну.

Я рассказала им о встрече с кураторами в «Артплее», о концепции выставки«Москва: Код доступа». О том, как мы часами обсуждали свет, ракурсы и то самое ощущение города, которое Сергей умеет ловить через объектив.

— Выставка? — дедушка оторвался от газеты. — Это дело хорошее. Искусство должно быть живым. А то эти ваши... как их... инсталляции из мусора я не понимаю.

— Витя! — бабушка легонько толкнула его локтем в бок. — Не ворчи. Софочка у нас творческая личность. Это замечательно.

Папа задумчиво кивнул:

— Сергей... Значит, он не просто парень с фотоаппаратом? У него есть видение?

— Да, папа. У него есть видение. И талант. И вообще он студент мехмата.

Разговор о Сергее потёк легко и непринуждённо. Родители засыпали меня вопросами: откуда он родом (из простой семьи), чем увлекается (фотография, математика), какие у него планы (самые серьезные). Я отвечала честно, но старалась не выдавать всей глубины моих чувств. Для них он пока был просто «молодым человеком дочери», перспективным проектом. Но я видела одобрение в глазах отца и материнскую теплоту во взгляде мамы.

Ближе к одиннадцати вечера дом наполнился голосами папиных родителей. Они приехали из своего особняка по соседству на чёрном «Мерседесе» с водителем. Владимр Владимирович был всё таким же суровым главврачом сети клиник, а бабушка Геля - Ангелина Эдуардовна — утончённой светской дамой, которая знала всех и вся в Москве.

Начались приготовления к главному моменту ночи. Мы все собрались в столовой. Огромная ель переливалась огнями. Дедушка открыл бутылкуDom Pérignon1998 года — это была традиция ещё с тех времён, когда мои родители только поженились.

Я стояла между мамой и папой, сжимая в руке бокал с безалкогольным сидром (тоже традиция — я никогда не пила алкоголь за семейным столом). Дедушка начал обратный отсчёт своим командным голосом:

— Десять! Девять! Восемь!..

На слове «Один!» дом взорвался звоном бокалов и криками «С Новым годом!». Я подняла глаза и увидела лица самых близких мне людей: счастливые глаза мамы, гордую улыбку папы, хитрый прищур бабушки и суровое, но мягкое выражение лица деда.

— Ну что, молодёжь, готовы к главному испытанию вечера? — громогласно объявил дедушка, — Я вытянул своего «Санту», и это будет эпично!