Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 88 – Чарли Ви

Когда он отстранился, я ещё несколько секунд не могла открыть глаза. Просто сидела, приходя в себя.

— Надя, – позвал он тихо. – Скажи что-нибудь.

Я открыла глаза. Посмотрела на него.

— Надо сначала всё обдумать, – ответила я. – Место посмотреть. Дома там, наверное, недешёвые. И потом…

— Так значит, ты не против? – перебил он с надеждой в голосе, и у меня защипало в носу.

— Я не против, Архип, – кивнула я. – Большего обещать пока не могу, но… да. Я хочу попробовать ещё раз.

Он выдохнул так, будто всё это время не дышал. Притянул меня к себе, обнял, уткнулся лицом в мои волосы.

— Спасибо, – прошептал он хрипло. – Спасибо, родная.

(Надя)

Февраль в этом году выдался на удивление снежным и в то же время солнечным. За окнами нашего нового дома всё искрилось и переливалось – пушистые шапки на ветках берёз, сугробы вдоль забора, даже крыша сарая, которую Архип обещал весной перекрыть, сейчас выглядела как открытка.

Мы переехали в начале января. Спешно, немного суматошно, но зато с чувством, что мы начинаем новый этап в нашей жизни с нового года.

Дом оказался даже лучше, чем на картинке. Светлая гостиная с огромными окнами, тёплый пол на кухне, детская, где мы поставили две кроватки. Мия пока спала в нашей спальне, но я уже подготавливала ей место. И главное – большая веранда, где летом можно будет пить чай и смотреть, как дети возятся во дворе.

Сегодня мы принимали гостей. Первое настоящее новоселье.

Артём с Вероникой и Алёнкой приехали первыми. Вероника за эти месяцы расцвела: округлилась, стала мягче, спокойнее. Она была на пятом месяц, ждали мальчика. Артём от неё не отходил, носил сумки, подставлял стул, ловил каждый взгляд. Я смотрела на них и улыбалась, столько счастья было в их глазах.

— Проходите, раздевайтесь! – я метнулась в прихожую, принимая куртки. – Замёрзли с дороги?

— Нормально, – Артём хлопнул Архипа по плечу, обнялся с ним. – Машина тёплая. Ну, показывай свои хоромы.

— Потом покажу, – усмехнулся Архип. – Сначала на улицу. Там мангал дымит, Серёга уже колдует.

Серёжа, муж Оксаны, приехал чуть раньше и сразу взял на себя приготовление шашлыка. Они с Оксаной помирились окончательно и сейчас, глядя на них, я тоже видела, как всё налаживается. Она светилась, он смотрел на неё с обожанием. Наверное, прощать – это вообще женская сверхспособность. Или глупость. Но глядя на Веронику, на Оксану, на себя, я склонялась всё же к первому.

Мама приехала последней. Я заметила, как она замешкалась на пороге, как обвела взглядом дом, остановилась на Мие, которую я держала на руках. Она всё ещё обижалась на меня, что я не сказала ей про беременность, не позвала, не дала быть рядом с самого рождения внучки.

— Мам, – позвала я тихо. – Проходи.

Она кивнула, разделась, прошла в гостиную. И тут же подошла к Мие и протянула руки.

— Дай-ка я на неё посмотрю. Соскучилась по этой девчушке синеглазой.

Я передала дочь. Мама взяла её осторожно, будто хрустальную, вглядываясь в её личико. Мия улыбнулась беззубым ртом, потянулась к бабушкиным волосам.

— Красавица, – выдохнула мама, и голос её дрогнул. – Вся в тебя.

— Ага, – я обняла её за плечи. – Только глаза Архиповы.

Мама вздохнула, покачала головой, но ничего не сказала. Она вообще в последнее время стала реже говорить про свои обиды. Видимо, поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы дуться на родных.