Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 50 – Чарли Ви

Я положила ладонь на ещё плоский живот. Внутри бушевала настоящая буря страха и сомнений. Я сомневалась в своём выборе оставить ребёнка. Не настолько я сильная, как кажусь самой себе.

Может, этот… «выход» был бы милосерднее – для меня, для Стёпы, даже для этой крошечной, нежеланной жизни, которая теперь обречена расти в атмосфере боли, страха и ненависти.

Но на столе лежала книжечка со скринингом внутри, и это останавливало меня.

Надо просто переждать. Немного подождать, – уговаривал внутренний слабый голос.

Сколько можно ждать? – вторил ему другой. – Ребёнок – это не шишка, которая может рассосаться. Малыш требует много сил и терпения, которых у меня сейчас не было.

Вспомнились бессонные ночи со Стёпой. Но тогда мне мама помогала. А с двумя я свихнусь. Просто свихнусь.

Я позвонила Оксане.

Телефон в моей руке казался таким тяжёлым, что я боялась его выронить. Пока шли гудки, пыталась унять дрожь в голосе. Сказать надо было что-то нейтральное, но сил на ложь уже не оставалось.

— Надь? Что случилось? – начала Оксана сразу без приветствий, будто она почувствовала моё состояние через километры. – Да так… ничего страшного. Приболела немного, – выдавила я, и моё «ничего страшного» прозвучало так жалко, что я сама себе не поверила. – К тебе приехать? Помочь? – спросила она без раздумий.

Раньше я бы отказалась. Гордость бы не позволила. Сейчас же эта гордость лежала где-то рядом со мной на полу ванной комнаты. – Да… – прошептала я. – Если несложно.

Через сорок минут она уже стучала в дверь. Я открыла, прислонившись к косяку. Оксана вошла, сбросила сапоги и сразу обняла меня. – Боже, Надя, ты как будто с того света, – пробормотала она, ведя меня к дивану. – У тебя жар?

Приложила ладонь ко лбу. – Нет, – я покачала головой, опускаясь на подушки. Стёпа, увидев тётю, обрадовался и тут же повис на ней, требуя внимания. Оксана достала из сумочки новую машинку.

— Смотри, что я тебе привезла.

Стёпа даже замер от неожиданности. И как только Оксана отдала коробочку, убежал раскрывать игрушку в другую комнату. – Так что у тебя? Грипп? – спросила она, садясь рядом и разглядывая меня с материнской тревогой. Я глубоко вздохнула, глядя в потолок. Больше скрывать смысла не было. Она – единственный человек сейчас, кто мог понять. – Оксан… я беременна. В комнате повисла тишина, нарушаемая только жужанием новой машинки Стёпы. Оксана не ахнула. Не спросила «от кого». Она просто молча смотрела на меня, и в её глазах я прочитала всё: шок и сострадание и быстрый, безжалостный расчёт последствий. – Архип? – тихо уточнила она. Я кивнула, не в силах говорить. Слёзы снова подступили к горлу. – И… что ты будешь делать?

Вопрос, который я задавала себе сто раз за последнее время, наконец прозвучал вслух. И от этого стало ещё страшнее. – Не знаю, – прошептала я. – Честно, Оксана, не знаю. Первый раз в жизни я стою на распутье и не могу решиться. Одна часть меня… та, что хочет отомстить, та, что устала и боится, кричит: избавься от проблемы. Сделай это быстро и забудь. Разум говорит то же самое: одна ты не потянешь двоих. Ты сойдёшь с ума. Я замолчала, переводя дыхание и пытаясь справиться с подступившей тошнотой. – Но… есть другая часть. Та, что помнит, как я мечтала о девочке. Та, что уже чувствует эту жизнь внутри, даже если она нежданная. И эта часть… она сопротивляется. Я не хочу от неё отказываться. Я ведь так её хотела, Оксан. Так хотела…