Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 17 – Чарли Ви

Их комната. Пахло Надей. На кровати лежала её кофта, на тумбочке – недочитанная книга. Я подошёл к кроватке Стёпы – пусто. В груди что-то остро и окончательно сломалось.

Я не стал ничего выяснять. Не стал звонить. Какие могут быть слова? Она всё сказала своим уходом.

Я взял свой армейский рюкзак, тот самый, с которым вернулся. Не стал брать чемодан. Сложил в него только самое необходимое: форму, пару сменного белья, туалетные принадлежности. Вещи укладывались чёткими, выверенными движениями, как на службе. Автоматизм успокаивал.

Тёща стояла в дверях и молча смотрела, как я собираюсь. В её глазах читалось что-то похожее на жалость, но мне было всё равно.

— Ты... куда? – тихо спросила она.

— В часть, – коротко бросил я, застёгивая рюкзак. – Отбываю досрочно.

Я взвалил рюкзак на плечо.

— Передай ей... – начал я и замолчал. Что передать? Что я люблю? Это теперь ничего не значило. Что я виноват? Она это и так знала. – Ничего не передавай.

Я прошёл мимо, вышел на улицу. Такси подъехало через пятнадцать минут. Мне было легче переждать в аэропорту,чем здесь в доме. Без Нади и сына он стал для меня чужим.

Самолёт трясло. Я смотрел в иллюминатор на уходящие вниз клочья облаков, но видел испуганное лицо Нади в лунном свете, когда я обнимал её за плечи, пытаясь вырваться из кошмара. И её ледяной взгляд на кухне. Эти два образа сливались в один, разрывая душу на части.

В части меня встретили шутками и вопросами. – Ну что, Архип, как на гражданке? Разве две недели уже прошло, да? Или жена выгнала? – Да уж, Брагин, что-то ты даже не отъелся? – подхватил другой офицер.

Я буркнул им, чтобы за собой следили, сделал вид, что проверяю содержимое своего рюкзака. Сказать, что я сам сбежал оттуда, что мой дом теперь здесь, среди этих стен, пропахших порохом и мужским потом?

Нет. Им это знать ни к чему. Моя жизнь пусть останется моей.

— Кто сегодня в медпункте? – спросил я, перебивая очередной вопрос о «гражданских радостях».

— Марина, – ответил Паша Утюг. – С утра там.

Я кивнул и, не говоря больше ни слова, направился через плац. Ноги сами несли меня, будто на автопилоте. Я не думал, что скажу. Не строил планов. Во мне просто бушевала слепая, тёмная ярость, и она требовала выхода.

Дверь в медпункт была не заперта. Я вошёл. Воздух пах спиртом и стерильной чистотой. Марина стояла спиной, перекладывая что-то в шкафчике. Услышав шаги, она обернулась. На её лице сначала мелькнула радость, но, увидев моё выражение, она замерла. Улыбка сползла с её губ.

— Архип? Ты что здесь? Я думала, ты ещё в отпуске...

Я не дал ей договорить. Сделал два резких шага вперёд, и прежде чем она успела понять, что происходит, я схватил её за плечи и с силой прижал к стеллажу с медикаментами. Пузырьки и баночки зазвенели.

— Зачем ты звонила ей? – я рычал, не узнавал свой голос. Бешеная ярость клокотала в груди. – Ты сама говорила, что никто не узнает. Так скажи зачем?

Её глаза расширились от страха. Она попыталась вырваться, но моя хватка была железной.

— Я... Я не... Архип, отпусти!

— Ты послала ей фотографию, – продолжал я, не слушая. Я придвинул лицо совсем близко к её, чтобы никто снаружи не услышал. – Ты влезла в мою семью и разрушила всё.

— А что ты хотел? – вдруг выкрикнула она, и в её голосе послышались слёзы. – Ты пользовался мной, а сам всё о ней, о ней! Я просто хотела...