Книга Единственная для дикого, страница 99 – Аня Истомина

— Если сейчас не родит — готовь ножницы, — командует врач акушерке.

— Да нет, какие ножницы?! Я сама! — рычит жена, мгновенно переключаясь на докторов.

И будто в подтверждение своих слов, она надрывно вскрикивает, напрягаясь всем телом. В следующий миг тишину зала разрезает громкий детский плач. Я тут же перестаю дышать и неверяще смотрю на руки акушерки, в которых копошится наш малыш.

— А что он такой маленький? — удивленно вскидываю брови, разглядывая этот крохотный красный комочек.

— Так, Диков! В следующий раз сам рожать будешь! — доносится с кресла слабый, но все такой же боевой голос жены.

— Не маленький. Килограмма четыре будет, — отзывается акушерка, покачивая ребенка на руках, будто взвешивая. — Богатырь. Ну, идите, счастливый папаша, перерезайте пуповину.

Кошусь на Василису.

Да уж, сомнительные “развлечения” по контракту… Фиг я еще когда-нибудь соглашусь на партнерские роды. Но отступать поздно — на меня смотрят все, а сын продолжает орать на весь родблок.

Подхожу к врачу, беру из его рук ножницы. Тяну руку к пуповине и чувствую, как ноги становятся совсем ватными, а в голове начинает странно шуметь. Я очень боюсь навредить нашему ребенку. Это тебе не задержание особо опасного преступника. Передо мной маленький беззащитный человек.

— А я точно ничего лишнего не отрежу? — бросаю взгляд на врача.

— Да режь ты уже, не бойся! — подбадривает меня жена.

Я глубоко вдыхаю, собираюсь с силами, прицеливаюсь… И в этот момент мир подергивается туманом и меркнет.

— Мама пить, — слышится звонкий голос Богдана, а следом маленький настойчивый пальчик пытается открыть мое веко.

— Мама уже не спит, — морщусь спросонья и, зевнув, открываю оба глаза.

— Папа тозе пить, — сынок тут же теряет ко мне интерес, разворачивается к крепко спящему Сереже и тыкает его прямо в глаз.

Диков вздрагивает, уворачивается и, сонно потирая лицо ладонью, на ощупь сгребает Богдана в охапку.

— Теперь и папа не спит, — поворачиваюсь на бок и, устроившись поудобнее на подушке, наблюдаю, как муж затаскивает Богдана к себе на грудь и начинает осторожно щекотать. Мелкий извивается и тихонько хихикает.

Бросаю взгляд на часы. Шесть утра. Не знаю, в кого наш сын такой жаворонок, но будильник мы теперь заводим только по привычке.

— Сейчас Бажену разбудите, — вздыхаю, но улыбка сама собой растягивает губы.

Так получилось, что в один декрет мы уложили двоих детей. После стольких лет безуспешных попыток я не могу назвать это иначе, как чудом. Нашей дочери всего семь месяцев. Я забеременела ею спустя год после первых родов. Не забуду, как обрадовался Сережа, когда я показала ему тест. Ведь еще совсем недавно мы даже на одного-то не сильно надеялись, а тут сразу двое.

— Базена, хатить пать! — начинает хохотать Богдан, и из кроватки тут же доносится встревоженное “ма-ма”.

— И Бажена больше не спит, — вздохнув, встаю к дочери.

Она уже поднялась на ножки и, держась за бортики, начинает улыбаться, едва завидев меня. Беру ее на руки и возвращаюсь обратно на кровать. Валяемся все вместе, пытаясь украсть у сна хотя бы еще несколько минуточек.

Но когда дочь начинает активно требовать грудь, Серега подхватывает Богдана и уходит на кухню. Я кормлю малышку, и мы с ней незаметно засыпаем снова. Сквозь сон слышу, как муж шепотом переговаривается с сыном, а потом тихонько закрывается входная дверь.