Книга Единственная для дикого, страница 94 – Аня Истомина

— Да я не списываю, — усмехаюсь и перевожу взгляд на Василису. — Так, я не понял, Новый год уже наступил или как?

— Пора старый провожать, — жена подходит ближе, обнимает и заглядывает мне в глаза. — Я честно пыталась тебя растолкать, но ты спал как убитый. Тогда Рэм сказал, что знает способ тебя поднять.

— У меня весь багажник забит петардами, — подмигивает он.

— Затейники, — со вздохом качаю головой. — Дайте хоть умыться и одеться по-человечески.

Пока я иду переодеваться, Василиса юркает в дом со мной. Остальные остаются во дворе запускать салюты.

Наклонившись над раковиной, набираю пригоршни ледяной воды и с удовольствием растираю по лицу и шее. Стоит мне распрямиться, как сзади меня обвивают нежные руки моей жены. Она прижимается ко мне всем телом и покрывает поцелуями кожу между лопаток.

— Василиса… — обессиленно выдыхаю, покрываясь мурашками и закрывая глаза. — Я что, пойду на улицу со стояком? Людей пугать?

— Можем немножко задержаться, — мурлычет она, скользя ладонями ниже.

— Э-э, нет, — усмехаюсь, накрывая ее руки своими и останавливая. — Я хочу спокойно встретить праздник, а не нестись посреди ночи в больницу.

— Ну, ладно. Напьетесь с Рэмом, я тебя потом, тепленького, в спальне зажму, — шепчет она, отстраняясь.

— Да блин! — возмущенно оборачиваюсь и сгребаю ее в охапку. — Это что за угрозы?

— Я тебя люблю, Диков, — счастливо улыбается Василиса, глядя на меня снизу вверх. — Так что, можешь пить спокойно.

В груди расползается обволакивающее тепло. В глазах жены я вижу то самое искреннее восхищение, которое ловил в самом начале наших отношений.

— И я тебя люблю, Вась, — прижимаю ее к себе крепко-крепко. — Больше жизни люблю. Даже больше, чем раньше.

— Это из-за беременности? — лукаво хмыкает она.

— Из-за того, что едва не потерял, — серьезно смотрю на нее. — Я ведь четко понимал: если мы с тобой разойдемся, я больше никогда не женюсь. Просто такой, как ты, больше нет на всем белом свете. И никто мне кроме тебя не нужен.

Целую ее в макушку и со вздохом отпускаю. Пора к друзьям.

Когда мы собираем пакеты с подарками и выходим на крыльцо, во дворе уже пусто.

Открываю дверь клуба, пропуская Василису вперед, и захожу следом.

Внутри стоит гул, пахнет хвоей, мандаринами и домашней едой. Здесь и Лидия Николаевна, и Леночка с дочкой, Егор с Ритой и детьми. Вика с Вадей, да и вся семья Рэма: его старший сын Мирон с беременной женой, младшая дочь Алисы от первого брака, сама Алиса. И Рэм с кучерявым шкетом на руках.

— Ого, как у вас дети выросли! — округляю глаза и без спроса забираю улыбающегося Давида с рук отца. — Дай-ка папка дяде Сереже штрафную наполнит. Как дела, боец?

— Няманя, — Дава с важным видом протягивает мне маленькую ладошку. Копия отца, только масштаб один к десяти. Пожимаю его ручонку.

— Ну что, Забава, — обращаюсь к жене Мирона, — все, решили Рэма Алиевича дедом сделать?

— Ему по возрасту положено, — усмехается Мирон.

— Э, вы сговорились, что ли? — Рэм замирает с бутылкой над рюмкой. — Я еще вам всем фору дам!

— Дашь, дашь, — добродушно хлопаю его по плечу. — Тряхнешь стариной.

— Так, ща пойдем на улицу бороться, — ворчит он, быстро разливая нам водку, а женщинам вино.

— Вы, главное, до боя курантов доживите, — вздыхает Алиса. — А то напьетесь, как на свадьбе Егора и Риты, а мне потом уколы от давления вам ставить, молодым и горячим.