Книга Единственная для дикого, страница 93 – Аня Истомина

Такой секс у меня, кажется, впервые в жизни. Чем медленнее и аккуратнее я двигаюсь внутри моей жены, чем сильнее сдерживаюсь, тем больше завожусь. Кажется, если я чуть резче толкнусь бедрами, то кончу тут же. Тело дрожит от напряжения.

— Солнышко, аккуратнее, — прошу, когда такая же сконцентрированная и напряженная Вася внезапно распаляется, покрывая мою шею поцелуями, и набирает скорость.

— Не могу, — ахает она, откидываясь и прогибаясь в спине.

— Василиса! — испуганно рычу, едва успев подхватить ее под поясницу, потому что моя девочка закатывает глаза и бурно кончает, громко постанывая, заставляя меня самого содрогаться в ней и непроизвольно толкаться глубже.

Прижимаю Васю к груди, когда она обмякает, и тяжело дышу в ее влажные от пара и пота волосы. Ссыкотно капец. Сердце колотится так, будто я перед поездом пробежал.

— Ты как? Ничего не болит? — уточняю тихонько, поглаживая Василису по спине.

— Превосходно, — выдыхает она судорожно, а затем хитро смотрит на меня. — Ты такой милый, когда боишься.

— Да я больше вообще к тебе не прикоснусь, пока ты беременная! — возмущаюсь, а Вася смеется и нежно зацеловывает мое лицо, несмотря на то, что я уворачиваюсь.

И я поддаюсь, потому что невозможно сопротивляться этой маленькой заразе. Единственной, которая может из меня вить веревки.

Помывшись, мы возвращаемся в дом.

— Точно ничего не болит? — укладываясь на кровать, спрашиваю, наверное, в сотый раз.

Надо вздремнуть хотя бы пару часиков, а потом помогать Егору готовиться к новому году.

— Точно, — усмехается Василиса, ковыряясь в сумке. Она собирается к Вике в дом, чтобы не скучать, пока я отсыпаюсь. — Диков, если ты сейчас не уляжешься, я трахну тебя еще раз.

— Никогда не думал, что это будет звучать для меня, как угроза, — ворчу, накрываясь одеялом. — Разбуди меня часа через два-три, хорошо? Дел много.

— Хорошо, — наклоняется жена и, коротко чмокнув меня, отстраняется. — Спи.

Засыпая, прислушиваюсь к ее передвижениям по дому и потихоньку проваливаюсь в дрему. Из абсолютной темноты меня выдергивает громкий хлопок. Ошалело подскакиваю на кровати, глядя, как ночь за окном озаряется вспышкой салюта.

— Серега, с новым годом! — слышится с улицы дружный крик толпы.

— В смысле “с Новым годом”? — бормочу, сползая с кровати, и быстро направляюсь к выходу.

Впихиваю ноги в валенки, накидываю куртку прямо на голое тело и толкаю входную дверь.

— В смысле “с Новым годом”?! — уже громче возмущаюсь, на ходу пятерней причесывая взъерошенные волосы.

За забором, кажется, собрались все жители нашей деревни.

— Василиса, ты почему меня не разбудила? — открываю калитку.

— Я ж говорил: стоит бандиту появиться, мент сразу вскинется, — доносится сбоку знакомая хриплая усмешка.

Этот голос я узнаю из тысячи.

— Рэм! — оборачиваюсь и тут же попадаю в крепкие медвежьи объятия.

— Что, будущий папаша? — Рэм сжимает меня так, что хрустят ребра, и легко приподнимает над землей. — Чуть праздник не проспал? Почему не рассказал, что у вас тут “сафари” было?

— Пожалели тебя, старого, — хриплю, болтаясь в его руках. — Ты давай, поаккуратнее меня тягай, а то поясницу переклинит с непривычки.

— Да щас, не дождешься! — хохочет он, но все же ставит меня на ноги и подмигивает. — Рано меня со счетов списываешь. Пить пошли, а то мне не с кем!