Книга Единственная для дикого, страница 36 – Аня Истомина

— Да серьёзно, конечно, — он старается сделать невозмутимое лицо, но радость на нём скрыть это не помогает.

Обессиленно рычу в воздух.

— Да ладно, что ты так расстраиваешься? — усмехается Серёжа. — Заедь да забери.

— Дай ключи, — прошу его, а он удивлённо дёргает бровью.

— У тебя свои есть, — не торопится исполнять мою просьбу.

— Мои на тумбочке у выхода остались, — закатываю глаза.

Не думал же он, что я лишь пугала его тем, что уйду, и собиралась бегать туда-обратно? Может, он не поверил в мою беременность или узнал от кого-то, что это не правда? Да нет, не мог, знаем только мы с ним, да Вика с Вадей.

— Блин, а если ты их потеряешь, как я в квартиру потом попаду? — хмурится.

— Да с чего я их должна потерять? — возмущаюсь. — Никогда не теряла вроде.

— Ну ладно, допустим, — со вздохом соглашается он. — Как ты обратно доедешь? — кивает на заснеженную дорогу.

— Как приехала, так и доеду, — пожимаю плечами.

— Да тут на тракторе сейчас не каждый проедет, Вась.

— Спорим? — протягиваю руку. — Дай ключи, пожалуйста.

Дикий закатывает глаза, но всё же лезет в карман и снимает со связки ключ от квартиры.

— Спасибо, — усмехаюсь, сжимая его в кулак. — Ну всё, счастливо, — смотрю на него, а потом перевожу взгляд на Егора. — Было приятно повидаться.

— И мне, Василис, — всё так же грустно улыбается он.

Иду по сугробам обратно. Щиколотки и кончики пальцев ног уже немеют от холода. В груди ноет от тоски. Не знаю, что хуже.

Усевшись за руль, завожу машину под пристальными взглядами мужчин и, включив заднюю передачу, выжимаю газ. Букашка вздрагивает, фыркает и натужно взвывает двигателем, но с места не двигается ни на сантиметр. Предательский, пушистый снег держит машину как капкан.

Давлю педаль сильнее, до упора, пока стрелка тахометра не подпрыгивает в красную зону, а двигатель захлёбывается, угрожающе воя. Машина лишь глубже проседает в белую кашу, почти не двигаясь.

В лобовое стекло вижу, как Дикий театрально закатывает глаза. Он что-то говорит Егору, и они оба одновременно направляются ко мне.

Зло рычу, понимая, что без их помощи я, конечно же, вряд ли выберусь. Горькое отчаяние подкатывает комком к горлу. Я всегда ненавидела чувствовать себя беспомощной, а в присутствии мужа это чувство удесятерялось. Потому что он всё знал и умел, а я… на его фоне я выглядела как глупая школьница против мудрого учителя.

Открываю окно в тот самый момент, когда Серёжа подходит к двери. Молча смотрю на него.

— Вась, я сейчас даже на внедорожнике не рискнул бы ехать, — хмуро усмехается он.

— Просто подтолкни, — прошу.

— Да тут не подталкивать, тут откапывать надо, — возмущается Диков, оглядывая сугроб, в котором я припарковалась.

— Пожалуйста, — добавляю, и он снова закатывает глаза, но всё же кивает Егору и они, уперевшись ладонями в морду моей машины, выталкивают меня из снежного плена. Облегченно выдыхаю, чувствуя, как машина понемногу выгребается из сугроба, поддаю газа и, вывернув руль, лихо разворачиваюсь на месте.

Подпрыгнув от радости, машу мужчинам рукой в знак благодарности и, поддав газу, трогаюсь вперед. Но, проехав несколько метров, понимаю, что меня тянет куда-то вбок, притормаживаю и снова вязну.

Закатываю глаза, представляя, как Диков их опять закатывает, и открываю окно.