Книга Единственная для дикого, страница 32 – Аня Истомина

Разглядываю их по очереди. За столом, на котором стоит пузатый настоящий самовар, у окна сидит женщина лет шестидесяти. У неё хмурое, усталое лицо, крепкая фигура и короткие, стриженные под машинку темные волосы. А по её жесткому взгляду сразу понятно, что она повидала столько, что мне, наверное, даже и не снилось.

Рядом с ней пристроилась молодая девчонка с красными, как малина, волосами. Она держит на руках щекастого карапуза лет двух, который выкручивается и кряхтит. Если это его мать, то я в шоке, потому что ей самой на вид лет шестнадцать.

Чуть поодаль сидит бледная женщина примерно моего возраста или чуть старше, с золотистыми волосами и с такой прозрачной бледной кожей, что на щеках и шее просвечивают синие вены, а её тощая фигура больше похожа на мощи. Женщина тихонько шипит на рыжую веснушчатую девчонку лет двенадцати, которая, закатив глаза, прячет в карман телефон.

Ещё одна женщина, дородная, полная, с чёрными густыми волосами и карими глазищами, больше смахивает на цыганку. Рядом с ней, теснясь на лавке, сидят двое таких же чёрненьких мальчишек и совсем крохотная белокурая девочка в розовом комбинезоне.

И все эти люди смотрят на меня такими недоверчивыми, изучающими взглядами, что я понимаю: да, у каждого здесь за плечами однозначно есть своя история.

Тишину прерывает скрип двери, в которую забегает запыхавшаяся женщина. Я, обернувшись, растерянно смотрю на неё. Высокая, с неестественно черными волосами, огромными ресницами и алыми губами. Она одета в короткую юбку и высокие сапоги на шпильке, чем выбивается из общего вида нуждающихся в защите, как попугай из стаи воробьёв.

— Извините, пожалуйста, я опоздала! — прикладывает она руку к открытому декольте, из которого прямо-таки прилично выпячивается пышный бюст.

С трудом сглатываю и заставляю себя оторвать от него взгляд. Даже несмотря на то, что эта жительница деревни тоже явно не в моём вкусе, мой организм, измученный долгим воздержанием, реагирует на её вид предательским интересом.

— Анжела, — широко и радушно улыбается она мне белозубой улыбкой и, буквально вцепившись в мой локоть, тянет за собой к столу. — Что же вы в дверях стоите, как неродной? У нас тут и пироги, и чай с облепихой, и компот! Проходите, чувствуйте себя как дома!

— Можно подумать, ты сама их готовила, — хмуро усмехается бритоголовая женщина, когда я и Егор подсаживаемся к ним.

Мне достается место рядом с многодетным семейством. Девочка тут же перебирается на руки к цыганке и замирает, с интересом разглядывая меня. Подмигиваю ей, и она прячется, смущенно уткнувшись в плечо матери и искоса поглядывая на меня.

Ох, уж эти женщины! Кажется, умение строить глазки у них в базовых настройках с рождения.

— Важно не только приготовить, но ещё и правильно всё организовать, Лидия Николаевна, — с невозмутимой улыбкой окусывается Анжела.

— Командовать все могут, — отмахнувшись, бурчит себе под нос Лидия Николаевна и, наливая из самовара в чашки чай, первому тянет Егору.

— Анжела — наш культорганизатор, — со вздохом поясняет Егор. — Спасибо, Лидия Николаевна.

— А что вы сегодня без Маргариты Алексеевны, Егор Иванович? — тут же уточняет женщина, и я замечаю, как Анжела едва заметно кривится.

Так, кажется, понятно, что тут не всё так просто. И понятно не одному мне, судя по торжествующему виду Лидии Николаевны.