Книга Без права на счастье, страница 56 – Катерина Крутова

Герман чувствует, как девушка напрягается, но та дрянь, что все еще в ее крови не позволяет сопротивляться в полную силу. Да и его навыки массажа, похоже, никуда не делись. Знание акупунктуры пробивает на откровение не хуже сыворотки правды.

— Что случилось с Дмитрием Королевым, Вер? Я знаю, что ты была с Кравчуком в ночь исчезновения Короля-Димона. Видел вас.

Страшная августовская ночь. Такая далекая, будто прошла сотня лет или и того больше. Вкус сигарет с ментолом, не заглушающий гарь от сожжённого тела, незнакомый черный джип у подъезда…

— «С причала рыбачил апостол Андрей, а Спаситель ходил по воде…» — Вера тихо напевает под нос, прикрывая глаза. Сквозь ресницы видно, как недоумение на лице Германа сменяется пониманием:

— «Наутилус» тогда слушал, верно. Вера, не засыпай, рано, — массаж прерывается, и она недовольно бурчит. Эти мужские руки на ее теле — вновь без спросу, как все три месяца, но впервые за долгое время — не мука, а ласка. Душе больно, хочется скинуть ненавистные чужие ладони, а тело млеет, проваливаясь в покорную сонную негу. «Это не я, это та дурь, что была в ликере и в коктейле», — оправдание находится легко, а язык сам собой рождает слова:

— Димку убили. Шланг, то есть Кравчук. Застрелил в спину, а тело сожгли.

От впервые сказанной вслух правды становится легче, и фиалковые глаза, полные слез горькой памяти распахиваются, ловя взгляд серых. В них внезапное понимание и участие, словно бывшего мента подменили. Герман смотрит с теплотой и возобновляет массаж ступней.

— Ты знаешь подельников Сергея?

Вера одновременно мотает головой и пожимает плечами, сомневаясь в самой себе:

— По именам только двоих, остальных внешне. Это были новые парни, не Короля.

— Сможешь узнать? — пальцы Германа нажимают какую-то точку и по телу рассыпаются мурашки, вынуждая глубоко вздохнуть и потянуться.

— Одного в клубе замочили, другой вместо Димона сейчас чипки крышует и мастерскую моего бати, — от упоминания отца горло сводит, разбитое сердце пропускает удар и Верка на секунду приходит в себя. Что она делает здесь, едва прикрытая полотенцем, в непонятной квартире с едва знакомым то ли ментом, то ли бандосом?!

Смена настроение девушки не проходит незамеченной. Массирующие руки замирают, серые глаза глядят пристально, а затем Герман с неожиданным интересом касается очередного синяка — на сей раз чуть ниже колена:

— Это Кравчука художество?

— Нет. Это кий Ильича, — Вера едва успевает договорить, как щиколотку пронзает боль от внезапно жестко впившихся пальцев. Но стоит ойкнуть, как Герман отпускает, отстраняется. Выпрямляется резко в полный рост и нависает над ней.

— Рассказывай! — голос мужчины звенит, требует, приказывает и она подчиняется, уже в который раз.

— Шланг привез меня. Там была сауна с бильярдом, я не знаю района, было темно. Они… — Вера запинается. Даже под подавляющей волю наркотой рассказывать пережитое тяжело. Но Герман вынуждает, точно гипнотизирую.

— Они меня изнасиловали…. Вдвоем… — замолкает на миг и исправляется, — втроем, был еще третий, но он тогда только заставил отсосать, трахнул позднее, сегодня в толчке, пока я блевала.

Смотреть на мужчину девушка избегает. Достаточно того, что прожигающий взгляд дознавателя чувствуется даже сквозь опущенные веки.