Книга Без права на счастье, страница 52 – Катерина Крутова

Что пытка кончилась, Вера сознает не сразу. Просто внезапно она оказывается одна, сидящая на кафельном полу в обнимку с унитазом. В сортире никого, а за дверью вместо музыки какой-то грохот, громкие хлопки и визги. Вера с трудом поднимается на ноги и тащится к раковине, одергивая на ходу юбку. Из зеркала глядит опустившееся чудовище, какие-то три месяца назад бывшее вызывающей всеобщую зависть королевой района.

За дверью кричат, и кто-то громко колотит в стену, а ей хочется, чтобы все заткнулись — голова раскалывается, ноги еле держат, сознание то и дело проваливается в темноту. Еле-еле получается умыться и попытаться очистить волосы. Она засовывает голову под кран и то пьет гадкую хлорированную воду, то просто стоит с закрытыми глазами, чувствуя, как холодная влага смывает косметику, слезы, рвоту. Оставляет только грязь, навсегда въевшуюся в ее истерзанную душу.

— Глянь-ка, одну шмару пропустили! — в сортир вваливаются двое — бритоголовые мордовороты под стать Кравчуку. Незнакомые, хотя Верка вообще с трудом понимает происходящее. Ее подхватывают под руки и, бросив попытки поставить на ноги, волокут в зал. В коридоре и дальше ослепительно болезненно светло — вместо светомузыки и неона — лампы дневного света. На полу лужи темной жидкости и запах, от которого опять накатывает тошнота — пороха, гари, крови. Распластанный Димон вновь всплывает в памяти, и она спотыкается, повисает на держащих ее. Чьи-то ноги перегораживают проход. Тягучая ржавая лужа растекается под распластанным телом. Кровь!

Вера дергается, пытается переступить, но платформа липнет, вязнет, пачкается, а в голову приходит узнавание — насильник из сортира, охранник Ильича — мертвый перед ней, на белой футболке алое пятно и дыра от огнестрела. А впереди в развороченном задымленном зале еще трупы, стоны, бабский вой и с десяток, не меньше, одинаковых бритоголовых парней, держащих на мушке уцелевших из Серегиной бригады.

— Ребятушки-козлятушки, ваша мама пришла, пиздюлей принесла. Кто разрешил без спроса беспределить, девок портить, дурь толкать?

Смутно знакомый голос принадлежит высокому мужику в темном костюме, шагающему среди стоящих на коленях поверженных братков.

— Данилыч, тут еще чикса, куда ее? — спрашивает один из держащих Верку. Названный Данилычем отмахивается, указывая на ВИП зону, где за оборванной шторкой жмутся друг к дружке зареванные девицы, среди которых Наташка. В кресле перед девками сидит полный лысеющий мужчина в очках и (Вера даже несколько раз моргает от удивления) пьет чай.

— Не чикса, а девушка, — высокий брюнет в темном костюме оборачивается, и пронзительные серые глаза оглядывают Верку от сетчатых чулок до мокрых, прилипших к лицу волос. Она уже встречала этот взгляд — только когда и где никак не вспомнить. Мужчина внезапно теряет интерес к остальным и переключается на нее. Подходит медленно, вальяжно, переступая через неподвижное тело одного из подельников Шланга, кажется, того самого, кто кинул зажигалку в погребальный костер Короля. Заносит руку с пистолетом.

Она вскидывает ладони и вжимает голову в плечи: «Только не по лицу!»

— Тш-ш, зайка. Что дрожишь? Я не монстр какой.

Верке страшно, хоть в обморок бахнуться, хоть обоссаться — платформа туфель до середины в крови. Чужой пока что. Но она поднимает лицо и смотрит. Потому что внезапно хочет жить и плевать, что залетный бандос раздевает ее взглядом, крутя в пальцах дымящийся ствол.