Книга Без права на счастье, страница 17 – Катерина Крутова

— Херово, — констатирует Сергей Федорович. — Твой приятель хоть и маменькин сынок, а все ж парень толковый, хваткий. С таким можно дело иметь. А Сереге вашему, да простит меня твоя мать, я не доверяю. Мутный он и нахрапистый. Такой ради выгоды предаст и глазом не моргнет.

Вера замирает. Пялится на полку, где аккуратной стопкой сложены футболки, майки, лосины, но не видит ничего, кроме алого пятна, расползающегося по продырявленной пулей спине Королева. Стоит, молчит, качается из стороны в сторону, а потом внезапно начинает рыдать. Отец хмыкает недоуменно, но вместо вопросов обнимает, и, как маленькую гладя по голове, приговаривает:

— Вер, ну ты чего? На мамку обиделась? Так она любя. Ну-ну. Ты только горячку не пори, не уезжай. Как я-то тут без тебя буду?

— Папа, папочка… — хнычет девушка, утыкаясь в растянутую, пахнущую потом майку и прячась от всех проблем в сильных родных руках.

— Ну ладно, ладно тебе. Все хорошо будет, заживем еще. Папка-то твой не дурак, не халявщик, как говорится, а деловой партнер. Так-то. Ты только Нюре не разболтай, но мы почти богачи. Скоро станем, так-то…. Сейчас опять выплаты начнут и… — Сергей Федорович прерывается, точно сболтнул лишнего. Но всхлипывающая в его объятиях дочь пропускает отцовские слова мимо ушей.

— Доучись, а? Осталось то — раз плюнуть, да растереть.

Папа смотрит на нее ласково, любовно, и Верка кивает, вызывая на отцовском лице улыбку. Наполовину собранная сумка задвигается подальше в шкаф.

* * *

Легче всего, оказывается, врать лучшей подруге. Наташка, звонки которой Вера игнорировала все выходные, нарисовывается под дверью утром в понедельник, только родители свалили на работу. Тело разбито, между ног адский пожар, в душе бездна безысходности, а звонок не замолкает, пиликает без остановки, вынуждает плестись по коридору, щелкать замками, звенеть дверной цепочкой и недовольно кривиться при виде ярко накрашенной и разодетой подруги.

— Куда намылилась? — бурчит Верка, передергиваясь от вида собственного отражения. В гроб, как говориться, кладут краше.

— Да так, — Ната загадочно улыбается, явно ожидая расспросов. Но Вере плевать. Абсолютно по хер на весь мир, на саму себя и уже тем более на то, что в сети подруги, похоже, наконец-то попалась подходящая мужская особь. Не дождавшись даже поверхностного интереса, Наташа недовольно хмурится, идет на кухню и ставит чайник.

— По Королю страдаешь? — бросает, не оборачиваясь, и принимается по-хозяйски проверять ящики пенала на предмет вкусняшек. Они дружат с детского сада, оттого Натала чувствует себя как дома. Впрочем, она всегда и везде осваивается быстрее Веры. Бойкой и крутой королевой у той получалось быть лишь при Димоне. А сейчас вновь, сцепленные в замок руки, глаза в пол, сутулая спина, будто вынули внутренний стержень.

Вероника кивает. Страдает это слабо сказано.

— Мужики — козлы. Верно мама говорит — от первой любви нечего ждать, кроме залета. Так что ты еще легко отделалась. Прикинь, бросил бы тебя беременную, или еще хуже с ребенком?

Вера горько кривится. Как сказать подруге, что лучше жить матерью одиночкой, чем видеть, как любимый становится шашлыком? Но нельзя. Язык за зубами Наташка не удержит, а Шланг на расправы скор. Никому нельзя пожелать того, через что она уже прошла.