Книга Кандидатка на выбывание, страница 92 – Катерина Крутова

Игорь стискивает плечи и впивается в губы — жадно, жарко, ненасытно, а я отвечаю, всем телом жаждая не только и не столько поцелуев.

— Какая ты на самом деле горячая, — он проводит языком по шее, и я дрожу, смыкая объятия в ответ.

— Хочешь охладить? — смеюсь, прикусывая бесстыдника за язык и наслаждаясь несдержанным стоном. Даль отрывается от меня на миг, и этого вполне хватает выскользнуть из объятий и, подхватив с пола свою недавнюю защиту, макнуть простыню в лохань с холодной водой.

— Моя очередь! — захожу за спину мужа и накрываю его плечи мокрой тряпицей, с удовольствием отмечая, как кожа мурашится от контраста обжигающего воздуха и холодной влаги. Наша вечная борьба теперь точно оборачивается ритуалом: каменка дышит жаром, испаряя все недоговоренности, что стояли между нами долгие пять лет.

Его кожа под моими пальцами, как натянутая тетива, готовая сорваться в выстреле. Я чувствую, как под ней играет каждый мускул, когда провожу ладонью вниз, туда, где напряженно подрагивает эрегированный член.

Тело под моими ладонями собрано, но податливо. Игорь не оборачивается, но и не видя несложно угадать смену его чувств и выражений лица: возбужденно прикушенная губа, когда я, ведя импровизированную мочалку ниже, прижимаюсь всем телом и трусь грудью о спину; прикрытые глаза, когда, раскрыв простынь и зажав ее углы в кулаках, завожу руки вперед, приобнимая и как бы между прочим, задевая восставшую плоть и наконец — довольная ухмылка, сопровождаемую показным возмущенным выкриком, когда сложенная на манер полотенца простыня проходится по ягодицам мужа.

— Так мы не договаривались! — Ингвар пытается обернуться и перехватить инициативу, но я останавливаю его, разглядев ниже пояса то, что заставляет спросить:

— Пулевое?

Похожий на звезду шрам, грубый, словно кратер от метеорита на лунной поверхности. Даль кивает, и больше не рвется смотреть в глаза. Чувствуя внезапное, совсем неэротическое напряжение, пытаюсь пошутить:

— Какая она была? Блондинка? Брюнетка? Пистолет держала в сумочке или под резинкой чулок? — глупо хихикаю, чтобы сгладить неловкость. Ну почему я не могла оставить расспросы на будущее⁈

— Неудавшееся покушение, — голос Ингвара звучит отстраненно глухо. — Незадолго до нашего знакомства, когда Радкевичи почувствовали, что запахло жареным, и решили прибрать к рукам бизнес. Меня караулили у подъезда, но чуйка Алекса спасла нас обоих — я отделался пулей в жопу, чем сильно порадовал Герку. Варшавскому до сих пор не надоело этим подкалывать. А через два дня они взорвали нашего компаньона и друга Саню Шувалова. Пытались повесить на Германа, но не вышло. Собственно, именно поэтому мы с тобой и встретились — в том переулке я искал мести, а нашел тебя.

Теперь муж оборачивается и смотрит. Без обычной насмешки, без наглости хозяина мира, миллионера и плейбоя. Это синева неба, знающего, что такое гроза и полуденный зной, пережившего шторм и готового к новым бурям, открытого в своей глубине. Я тону в его глазах, будто в море, где бездна скрывает штиль и девятый вал. В этот миг Ингвар разрешает мне увидеть, что не показывал другим.

— Марина, — не уверена, что имя звучит вслух, но я чувствую призыв и отвечаю всем существом — телесным и духовным, обвиваю за шею и шагаю в объятия, подставляясь поцелую и сама открываясь в ответ. Губы, одновременно ласковые и уверенные ведут диалог, в котором больше не нужны слова. Несмотря на боль в плече и травмированные ребра, муж подхватывает на руки и укладывает на полок, не переставая целовать — шею, грудь, живот, бедра, останавливаясь только едва мазнув по набухшим от предвкушения половым губам.