Книга По рукам?, страница 70 – Ася Федотова

— Хорошо, бабушка.

— Как придет апрель, оглянись вокруг и спроси: «Кто хочет чинить крышу?» И если кто-нибудь обрадуется, заулыбается, он-то тебе и нужен. Потому что с этой крыши виден весь город, и он тянется к полям, а поля тянутся за край земли, и река блестит, и утреннее озеро, и птицы поют на деревьях под тобой, и тебя овевает самый лучший весенний ветер. Даже чего-нибудь одного довольно, чтобы весной на заре человек с радостью забрался хоть на флюгер. Это — час великих свершений, дай только случай…"*

По ту сторону уловила глухое сопение.

— Денис, — робко позвала его. — Денис... Дэни.

— А? — он смешно и даже мило причмокнул. — Я тут, — зевнул. — Как ты меня сейчас назвала?

— Дэни, — неуверенно повторила и закусила губу. Это вышло самой собой, по наитию.

— Хм, меня папа так называл. В детстве. Когда еще не вымахал с него ростом... Лер, — позвал меня.

— Да?

— Называй меня так, пожалуйста. Когда будем только вдвоем. Без лишних ушей. Хочу, чтобы это было только твоим. И ничьим больше.

— Ладно.

— Круто... Продолжай. У тебя такой голос... Хочу уснуть под него.

И я продолжила, но не успела дочитать и страницу, как на другом конце услышала спокойное, равномерное дыхание.

— Спокойной ночи, Дэни, — прошептала тихо и отключилась.

* "Вино из одуванчиков" — роман американского писателя Рэя Брэдбери.

Денис слушает Леру...

ДЭН

Доктор собрал нас неподалеку от дверей в реанимацию.

— Нужен кто-то один.

— Я пойду, — вызвалась мама, высморкавшись в платок.

— Нет, вы точно нет, — возразил врач. — Ему сейчас потрясения противопоказаны, понимаете?

— Я соберусь, — запротестовала мама.

— Нет, не соберетесь, а наоборот. Уж поверьте моему опыту. Человек в реанимации — зрелище не из простых. Если все будет хорошо, то мы переведем больного уже завтра в палату. Вот и насмотритесь вдоволь.

Мама вновь шмыгнула носом и скривилась в очередном порыве заплакать, а Лолка прижалась ко мне, обхватив руками за талию и уткнувшись лицом в район солнечного сплетения.

— Я пойду, — мягко отстранил сестру, целуя напоследок в макушку. Лолу тут же перехватил Рус, обнимая со спины за плечи и притягивая к себе.

— А вы у нас..., - замешкался доктор.

— Сын.

— Хорошо, — врач передал мне халат и шапочку. — А теперь слушай, парень. Главное не нервничать, не тушеваться. Постарайся держаться спокойно. Твоему отцу сейчас крайне нежелательны любые сильные эмоции. Все, что может спровоцировать волнение. Нельзя расспрашивать, нельзя кидаться с объятиями. Нам главное сейчас понять — узнает он кого из родных или нет. Все понял?

Я кивнул, напоследок оглянулся на остальных, сжал — разжал кулаки и последовал за доктором, открывающим массивные двери.

Никогда еще в своей жизни я не видел чего-либо подобного. Огромная палата, шесть кроватей, повсюду трубки, провода, электронные приборы и свет, лупящий сквозь матовые окна. Все кровати заняты. На второй от стены узнаю отца. С трудом, но узнаю.

Из горла торчит трубка, в руке капельница. Отец как будто постарел лет на десять. Похудел. Он смотрел в потолок. И, казалось, даже не моргал.

Я собрался в кучу, как получилось, лишь бы самому не сорваться нахрен от этой жути. Медленно подошел и встал сбоку от него. Так, чтобы он мог меня хорошо видеть.

— Пап.