Книга Любовь на кафедре, страница 145 – Дженнифер Смит

Риса аж передернуло. Ничего ужаснее он себе не представлял.

— Нет.

— Нет?

— Дим, диолх.— «Нет, спасибо». — Я не вернусь в «Даллимор Интернешнл».

Луэллин Даллимор выпятил грудь и запрокинул голову, взглянув на сына свысока.

— Мы так не договаривались, бах.— «Мальчик». Отец говорил тихо. — Даллимор всегда держит слово.

Что за хрень? Они в «Игре престолов», что ли?

— Что ж, — небрежно ответил он, — я не собираюсь тратить жизнь, занимаясь нелюбимым делом. Мне нравится наука. Нравится университет. И мой успех не измеряется членством в Королевском историческом обществе. Он измеряется счастьем.

— Что это вообще значит? Что за чушь ты несешь? Успех измеряется счастьем? — Слова Риса вызвали у отца полное недоумение и даже отвращение. — А, все ясно. Дело в этой девчонке, да? Как ее — Лила?

— Только не начинай, пап, — предупредил Рис, но отец не обратил внимания.

— Она забила тебе голову радугами и улыбочками! Она понятия не имеет, что значит быть Даллимором, и никогда этого не поймет. Она тебе не пара, Рис. Тебе не нужна девушка с таким менталитетом.

Рис вскипел. Одно дело — оскорблять его, он уже привык к отцовскому стилю воспитания, но унижать Лилу? Он этого не допустит. Ни в коем случае.

Он сорвался.

— Хватит. — Он наклонился вперед; на руках набухли вены. — Да как ты смеешь так говорить о Лиле? Как смеешь? Ты прав. Она не понимает, что значит быть Даллимором, и я каждый день благодарю звезды, что это так.

— Да что ты несешь? — таким же холодным и яростным тоном ответил отец. — Подумай, прежде чем говорить! Подумай, что дала тебе твоя семья.

Рису не надо было думать. Он прекрасно знал, чего хотел.

— По-твоему, Лила мне не пара? Она не просто меня достойна, она для меня все. Это я ее недостоин. — Рис не хотел повышать голос, но отец вывел его из себя. — Я люблю ее и не позволю тебе говорить о ней гадости. Понял?

Сердце гулко билось в груди. Рис еще никогда не говорил с отцом в подобном тоне, но чувствовал себя обязанным быстро и аргументированно защитить Лилу от его нападок.

— Ты ее любишь? — выпалил отец. — Но она же ни капли не похожа на Серен! Рис, она же сейснег!

— Господи, пап! — воскликнул Рис. — Да какая разница, англичанка она или нет? Даже если бы она была зеленой или беззубой, я бы все равно ее любил.

Луэллин Даллимор в кои-то веки лишился дара речи. Его рот открывался и закрывался, как у безголосой марионетки. Наконец он поднял руку и направил на сына трясущийся от ярости палец.

— Бадух ан эдивари хин, бах. — «Ты еще пожалеешь, мальчик».

— Отец, единственное, о чем я жалею, — что так долго позволял тебе распоряжаться своей жизнью. — Еще Рис жалел о том, как обошелся с Лилой, но не собирался касаться этой щекотливой темы в разговоре с отцом. — И перестань называть меня мальчиком! Я уже не мальчик и не позволю тебе обращаться со мной как с ребенком.

— Ты останешься мальчиком, пока я не решу иначе, — процедил отец. — Я отрекусь от тебя!

Рис фыркнул и покачал головой.

— Надеюсь, ради мамы ты этого не сделаешь, но, если считаешь это необходимым, что ж — пусть будет так. — Рис сунул руки в карманы. — Разговор окончен.

— Не тебе решать, окончен этот разговор или нет! — дрожащим от ярости голосом проговорил отец.

В открытую дверь постучали.

— Хм. — Лила стояла на пороге; ее губы округлились буквой О, глаза таращились. — Вы очень громко кричите. Тут идут занятия.