Книга Любовь на кафедре, страница 121 – Дженнифер Смит

— Никого нет, все ушли обедать. И мне все равно. — Он покрывал ее шею горячими поцелуями. Она наклонила голову, чтобы ему было удобнее, и запустила пальцы в его волосы. Раз ему было все равно, то и ей тоже. — Не думаю, что это займет много времени. Ты уже вся мокрая. — Это был не вопрос.

Да. Она была вся мокрая и готова.

— Я… — начала было она, но забыла все слова.

— Я быстро, я все утро только и думал, что о твоей киске. — Он отстранился и посмотрел на нее. В глазах полыхало желание.

Он не мог сосредоточиться на работе, потому что думал о ней. Лила вдруг прониклась ощущением собственной красоты и власти. Потянулась к пуговице на его брюках, и он судорожно вздохнул. Она просунула руку ему в трусы, схватила его твердый член и провела рукой вверх и вниз. Он стиснул зубы — на щеке запульсировала жилка; веки затрепетали и на миг сомкнулись, а руки задрожали от попытки себя удержать.

— Давай на стуле, — выпалила она в сантиметре от его губ, и его глаза распахнулись и потемнели от первобытной жажды.

Он обхватил ее за талию, развернул и прижал к спинке стула. Лила застонала. Дрожащими нетерпеливыми руками он задрал ей юбку, схватил ее между ног, где было горячо и влажно, и она издала звук, скорее похожий на звериный, чем на человеческий.

— Лила, потише, — предостерег он, сдвинул в сторону ее трусики и провел пальцами между ног. Она закусила губу. — Боже, ты совсем готова.

Послышался звук разрываемой обертки; он на минуту оторвался от нее, а потом навалился снова, расположив головку члена у самого входа. Она выгнулась, отчаянно желая почувствовать его внутри. Один толчок — и он погрузился в нее; чувство растяжения и полноты было умопомрачительным.

— Боже, Лила, ты будто для меня сделана, — хрипло пробормотал он, отстранился и снова в нее вошел. Это был не медленный и чувственный секс, а жесткий и быстрый; он впивался в ее бедра и двигался все быстрее. Она пыталась не стонать, но у нее не получалось — впрочем, ей было все равно, жаркая волна экстаза приближалась и неминуемо захлестывала ее.

— Мне нравится, как ты стонешь, — произнес он, судорожно дыша, — но мне придется зажать тебе рот. Если захочешь, чтобы я перестал, постучи по руке.

Она кивнула, и он зажал ей рот сильной рукой. Другая рука обвила ее бедра, и он подтянул ее к себе, чтобы проникнуть глубже. Теперь кабинет оглашали лишь влажные звуки плоти, бьющейся о плоть, и их натужное дыхание. Хотя она была в позиции подчинения, он зажимал ей рот рукой и брал ее сзади, она чувствовала себя в безопасности и полностью контролировала ситуацию. Власть находилась в ее руках.

— Давай кончай, пока я внутри, — низким напряженным голосом произнес он.

Опасение, что их застанут, его лихорадочные, безудержные толчки и эти слова подтолкнули ее к пику — со следующим глубоким толчком ее мышцы сократились, а его ладонь приглушила вскрик.

— Боже, — выпалил он, в последний раз содрогнулся, обмяк и убрал руку, которой зажимал ей рот. — Боже, Лила. Ты прекрасна.

Они шли к ее скамейке. Лила взяла Риса под руку и улыбалась так невинно, будто и не было только что умопомрачительного секса на стуле в ее кабинете. Они сели, Лила достала пакет с обедом и протянула ему сэндвич с курицей.

— Можно после работы подвезти тебя домой? — спросил он.