Книга Любовь на кафедре, страница 115 – Дженнифер Смит

По сравнению со вчерашним днем на улице похолодало, и Рис застегнул куртку и приподнял воротник, защищаясь от ветра. Счастливые парочки с колясками и детьми вышли на воскресную прогулку, и он лавировал между ними, сдерживая досаду.

Блин. Что же он натворил?

Удивленное лицо Лилы, ее округлившиеся пухлые губы и внезапная неловкость, с которой она накинулась на свою булку, стояли перед глазами. Похоже, он все испортил. Не надо было ничего говорить. Лила сказала, что не ищет отношений, а он, совсем как Джейсон, принялся на нее давить. Рис остановился посреди улицы и ущипнул себя за переносицу. Ну он и балбес!

— Рис!

Он обернулся и сразу ее увидел — он разглядел бы ее в любой толпе. Обойдя собачку на поводке, Лила приблизилась; вид у нее был немного безумный, пальто с ярким цветочным узором распахнулось, волосы трепал ветер. Ей не помешал бы лак для волос сильной фиксации, или заколка, или что там еще женщины используют для прически.

— Рис! — выпалила она, упершись ладонями в колени и пытаясь отдышаться. — Я за тобой бежала! Невероятно. Я никогда не бегаю.

Он невольно улыбнулся. Это было заметно.

— Ну что? — Она уперлась руками в бока. — Я бежала за тобой от самого кафе, а ты меня даже не поцелуешь?

— Ты этого хочешь?

Решение было за ней. Она должна была сама захотеть, а не пытаться угодить ему.

Она расправила плечи, вытянувшись во весь рост (довольно невысокий); щеки пылали то ли от двадцатиметровой пробежки, то ли от колючего осеннего ветра, то ли из-за того, что она попросила его себя поцеловать.

— Я, Лила Картрайт, — она положила ладонь на сердце, — беру тебя, Рис Обри, в свои парни.

Он заулыбался во весь рот: Лила, как всегда, переигрывала. Ему было все равно, что люди на них смотрят и уводят детей подальше от этого зрелища.

— Но, — она ткнула его пальцем в грудь, — я не хочу называть тебя своим парнем, или бойфрендом, или как-то еще. Это слишком, мне не нужны ярлыки. Я знаю, что ты хочешь ясности, точности и так далее, но после… — Она замолчала, и на ее лбу снова появилась нехарактерная морщинка. Она взывала к его пониманию. И он ее понял.

— Хорошо. — Он ласково разомкнул ее маленький кулачок и прижал ее ладонь к своей груди. Она неуверенно шагнула вперед.

— И еще, — почти шепотом добавила она, — пожалуйста, будь со мной бережен. У нас не должно быть никаких секретов. И я хочу сама принимать решения.

Боже, Джейсон реально наделал дел. Вот придурок.

— Да, конечно, я согласен.

Он потянулся и запустил руку ей в волосы. Лила провела ладонями по его груди и плечам.

Поцелуй с ней был самым приятным в мире занятием. Он был нежным и сулил блаженство. Шумели проносившиеся мимо машины; какая-то женщина неодобрительное цокнула языком и упрекнула их в бесстыдстве, в коляске заплакал ребенок, но для него всего этого не существовало. Он чувствовал лишь мягкие губы Лилы и шелк ее волос.

— Да, — повторил он.

Лила

Остаток дня они провели вместе. Рис показал ей свою унылую серую квартиру, где царил безупречный порядок, и она поняла, почему ее дом вызвал у него одновременно ужас и восторг. Наверное, он казался ему чем-то вроде синяка, который нет-нет да тянуло потрогать.

Его холодная квартира нагоняла тоску. Функциональная и идеальная, она была совсем не похожа на человеческое жилье. Диван Лилы манил, как теплые объятия; диван Риса выглядел так неприветливо, будто на него сажали только в наказание, и нигде не было видно ни одного пледика. Даже обивка неприятно оцарапала кожу, когда Рис перегнул ее через подлокотник и взял ее сзади, так сильно вцепившись ей в ягодицы, что остались следы.