Книга Любовь на кафедре, страница 113 – Дженнифер Смит

Кажется, она всерьез влипла и влюбилась в этого чудесного парня, которому были небезразличны ее мысли и желания.

Кажется, она хотела, чтобы Рис стал ее парнем. По-настоящему.

И что теперь делать?

Рис

Кофе оказался не так уж плох, как и круассан без добавок, который он заказал, но стулья пастельных оттенков были жутко неудобными, а на маленьком круглом столике едва уместилась чашка кофе, две тарелки с пирожными, чашка и чайник Лилы (естественно, она заказала целый чайник чая). Но Лила была необыкновенно хороша в обтягивающем платье с узором из фламинго, а ее розовые губы слегка припухли… Он чувствовал, что ему страшно повезло сидеть с ней рядом.

А она, кажется, была вне себя от счастья, что они пришли в это тесное кафе, где за обычную бутилированную воду драли втридорога.

— Это мое самое любимое место в мире! И эта булка с шоколадом — просто рай. — Она уронила крошки.

Рис потянулся и взял ее за руку.

Она взглянула на их сплетенные пальцы и нахмурилась. Смутилась, что ли? Не хотела, чтобы посторонние знали, что они встречаются? А они встречались? Обычно этот разговор происходил примерно после пятого свидания, но с Лилой все было вверх тормашками — так, может, стоило поговорить об этом сейчас? Когда они договорились, что она сыграет роль его девушки, она сказала, что поклялась не заводить отношений с мужчинами. Может, эта клятва еще в силе? А вдруг он очаровал ее настолько, что она все-таки решила сделать для него исключение? Вдруг сумел доказать, что она ему небезразлична?

Он надеялся, что это так.

И ему совсем не хотелось домой.

— Лила, — сказал он, убрал руку и промокнул рот салфеткой. Она вздохнула, опустила плечи, но изобразила добродушную улыбку.

— Рис, — ответила она.

— А мы можем провести вместе весь день? У тебя есть планы? — Лила удивленно захлопала ресницами. — Если у тебя были планы, не беспокойся.

— Нет, я просто подумала… — Она замялась; внутри ее явно происходила какая-то борьба. — Я подумала, ты захочешь уйти.

Рис смотрел, как она рвет на кусочки остатки своей булки с шоколадом.

— Уйти? Нет, Лила. — Он потянулся, взял ее за подбородок и повернул к себе. Сердце екнуло. Она казалась такой уязвимой и встревоженной, а между бровей залегла морщинка, которую он раньше не замечал. — Лила, я очень хочу провести с тобой день. И не только этот, но и все последующие. Я бы очень хотел, чтобы ты стала моей девушкой и у нас были отношения, но знаю, что ты поклялась больше не связываться с мужчинами. Что ж, можешь называть это как хочешь, но я хотел бы стать частью твоей жизни и быть тебе больше чем другом. — Он опустил руку и взял чашку. — Но только если ты сама захочешь. Не надо делать это, чтобы осчастливить меня.

Не самая цветистая речь, но, кажется, ему удалось донести свою мысль и выразить чувства. Вот только он не думал, что сердце будет рваться из груди, во рту пересохнет, а рука почти неуловимо задрожит, когда он поднесет к губам чашку. Он нервничал в ожидании ее ответа. Что, если она скажет: «Спасибо за перепихон, увидимся на работе»? Что ж, значит, так и будет: они увидятся на работе, и их отношения станут такими, как хочется ей. Если она захочет, чтобы они оставались коллегами, пусть будет так.

Он не станет притворяться, что ему не обидно. Ему будет очень обидно. Но он справится, когда — или если — время придет.