Книга Адвокатская этика, страница 21 – Лирика Альтер

Будешь моей, Оля. Не упирайся. Хочется поиграть? Давай поиграем. Я укрощу тебя, кошечка. И

сколько бы ты ни демонстрировала своё желание гулять сама по себе, я тебя приручу. Не увильнёшь. Не надейся.

Запрыгнул в машину и, взглянув на часы, поехал в свой офис.

Ярцева. Оля… Ну, какая ты, а? Покрутил головой, усмехнулся. Забавляло меня, как возмущалась, как опешила, открыв рот, когда озвучил условие. Не шокировал, не огорошил новостью -

напомнил. Всего лишь напомнил. От своих слов не отказываюсь. От намеченных планов не отступаю. Это касается отношений с женщинами, этим же принципом руководствуюсь в работе.

Но одно исключение я всё-таки сделал.

Елизавета Антипова будет единственной женщиной-клиентом, с которой я согласился работать.

Оля давила, что я должен взяться за это дело ради справедливости. Для меня это благородное чувство потеряло свой смысл. Когда-то ради справедливости я пошёл на опрометчивый шаг, разделивший мою жизнь на до и после. Мною двигал гнев, ярость и желание воздать по заслугам.

Я был молод, был подростком и верил, что всё делаю правильно.

Как оказалось, нет. Так думал только я. С тех пор я ничего не делаю ради справедливости. Я всё делаю согласно букве закона и пожеланиям клиента. Одно осталось неизменно — азарт и любовь побеждать.

А справедливость… где она? Нет её. Это я вам как адвокат заявляю.

Ради чего же я согласился взять дело Антиповой?

Остановился у светофора, ждал, когда загорится зелёный сигнал. Мимо проходили люди, все они спешили по своим делам. А я неспешно положил обе ладони на руль, барабанил пальцами по кожаной обмётке и смотрел впереди себя, думая.

— Оля, Оля…

Желание обладать этой женщиной росло в геометрической прогрессии. От каждого едкого словечка я только зажигался. От изумрудного пламени в её колючем взгляде сам загорался.

— Что же ты со мной делаешь? — прошептал, представляя её.

Застряла в башке, словно гвоздь, и никак её оттуда не вытащишь. Какое-то незнакомое ранее чувство поселилось внутри. Тяга, но не просто физическая. Эмоциональная, что ль, не знаю.

Я надавил на неё, ультимативно поставил перед фактом — мы станем любовниками, хочет она того или нет. Зачем я это сделал? И уместно ли это было, учитывая, что я знал о её проблеме с мужем?

Не лучше было бы пожалеть, посочувствовать, погладить по головке?

Нет. Стоило бы мне начать гладить её по голове, эта дикая кошка отгрызла 6 мне руку.

Она не такая. Она не девочка, которая хочет на ручки. Слишком гордая, слишком сильная, слишком упёртая и слишком расплодила своих тараканов.

Она показала мне свою спину… свои шрамы, изъяны, которые останутся с ней навсегда.

Зачем она это сделала? Чтобы разжалобить, наглядно продемонстрировать, на что способен

‘Антипов? Да. Но только отчасти.

С другой стороны, она подумала, что шрамы отпугнут меня, вызовут брезгливость, заставят перестать видеть в Ярцевой женщину. С чего она так решила? Возомнила, будто знает меня?

Или… или это отголоски горького опыта?

Оголив свою спину, оголив свою душу, она посчитала, что я отступлю… Зря, Оля. Я не какой-то там сопливый и инфантильный мальчишка, который до трясучки боится не-идеальности. Я просто так не отступлю. И шрамы меня не остановят. Моё желание выше этого, сильнее этого, мощнее.