Книга Плохие парни оставляют раны, страница 21 – Айнави

Поначалу когда мама ушла, я злилась на отца. Думала это он запрещает ей видеться со мной. Со временем поняла, что это не так. Ни разу за восемь лет в беседе со мной он не отозвался о ней плохо. В разговорах, а чаще перепалках, с Верой или бабушкой, когда думал, что я не слышу, он называл маму не иначе как «эта проститутка». Но при мне только Света или «твоя мать». Отец не был против того, чтобы я общалась с ней по телефону или, став старше, провела у неё каникулы. Вот только она так ни разу и не пригласила меня к себе.

В подъезде прохладно, мне никак не удаётся полностью согреться. Меня трясёт мелкой дрожью, в ногах появляется слабость. Бросив на пол сумку, усаживаюсь на неё, привалившись спиной к стене. Я не хочу... не могу вернуться домой. Может, позвонить Марине? Но ей своих проблем хватает, судя по последнему разговору. Мама у неё строгая. Вполне могу себе представить как сильно досталось подруге, если она увидела её пьяной или узнала о танцах на барной стойке. Я никак не могу решить, как поступить. Просить помощи у кого - то из обычных знакомых? От одной мысли, что меня увидят в таком унизительном положении, хочется разрыдаться. Марина - то поймёт, не станет смеяться и никому не расскажет. Вздохнув, собираюсь набрать её номер, как раздаётся звонок. Номер незнакомый, с опаской принимаю вызов, мало ли, вдруг это отец так пытается связаться со мной?

— Да.

— Поль, это я - Никита, - раздаётся в трубке знакомый голос.

— Привет, - растерянно произношу я, совсем не ожидая услышать его.

— Виделись, - хмыкает он. - Ты как? Нормально?

— Да, нормально, - машинально отвечаю я. - Почему спрашиваешь?

— Хочу убедиться, что отец тебя не прибил, - с усмешкой произносит Ник. - Вид у него был озверевший. И по - моему ты мне врёшь, - уже серьёзным тоном говорит он. - Поль, что случилось?

Молчу. Мне хочется попросить у него помощи, но втягивать его, по сути, чужого мне человека, в свои проблемы...

— Полина! - рявкает в трубку он.

И я сдаюсь. Мне не справиться со всей ситуацией одной. Нужна передышка, хотя бы немного времени до того, как я смогу связаться с Верой.

— Мы поругались, и он выгнал меня из дома.

— Где ты? - Ник больше ни о чём не расспрашивает. И я даже не успеваю ничего у него попросить, как он говорит: - Я приеду.

— В своём доме, но в последнем подъезде, на лестничной клетке четвёртого этажа, - телефон издаёт характерный писк, значит ещё пару минут и сядет. - У меня мобильник почти разрядился.

— Никуда не уходи, скоро буду, - произносит Никита и отключается.

Испытываю какое - то невероятное чувство облегчения. Ник - последний, к кому бы я обратилась за помощью. Но, вот ирония судьбы, собственная мать наплевала на меня, отец выставил на мороз почти буквально с голой задницей, а он, ни о чём не спрашивая, едет ко мне. Опускаю голову, упираясь лбом в колени. Может, Никита лучше, чем я думала? Может, мы могли бы быть друзьями? Хотя нет, вряд ли. Он стал моей первой серьёзной влюблённостью и, наверное, я никогда не смогу смотреть на него как на друга.

*****

— Как? Как готовиться к семинарам, если из десяти рекомендованных монографий, только одна есть в городской библиотеке? - моему возмущению нет предела. - И на ту очередь! Про статьи я и вовсе молчу. А в краевую пускают только со второго курса или с восемнадцати. И что мне делать, если я родилась летом? - бросаю гневный взгляд на Маринку, которая слушает меня с подозрительно добродушным выражением лица. - Чего улыбаешься? - не выдерживаю я. - Тебе самой восемнадцать только к концу первого курса стукнет.