Книга Плохие парни оставляют раны, страница 13 – Айнави

— Поль, я быстро, ладно? Внизу у кого - нибудь наверняка есть презики. Ты же не успеешь за пару минут передумать и сбежать? - он говорит, улыбаясь, но в голосе всё же проскальзывают тревожные нотки.

— Не дождёшься, - шепчу я в ответ ему на ухо, чуть прикусывая мочку и пару раз целуя его в шею. - Давай быстрее.

Ник уходит, а я стягиваю чулки и ложусь обратно в постель, прикрыв глаза. Стараюсь думать только о Никите. О том, что натворила, а вернее, ещё натворю, я подумаю утром.

Пытаюсь приподнять голову с подушки, но тут же с громким стоном роняю её обратно. Ощущение такое, что кто - то безжалостный и очень настойчивый вбивает мне гвозди в виски. Ненавижу! Ненавижу шампанское! Знала же, что даже после одного бокала «шипучки» у меня будет зверски болеть голова, но... сколько я вчера выпила? И где я вообще?

— С добрым утром, пьянь, - знакомый голос заставляет почти подпрыгнуть. - Вернее, с не очень добрым.

— Никита? - резко сажусь на кровати, тут же жалея о том, что, в принципе когда - то родилась на белый свет. - Господи, что ж так хреново - то? - выстанываю я, обхватывая ладонями многострадальную головушку, одновременно замечая Ника. Он вальяжно развалился в компьютерном кресле, развернув его спинкой к письменному столу. Выглядит свежо, словно и не было накануне никакой вечеринки. Вот только на верхней губе замечаю припухлость и небольшое пятно тёмно - бордового цвета.

— Полусладкое шампанское и растрёпанные чувства - спонсоры вчерашнего веселья и утреннего похмелья, - подкалывает Ник. Он скользит по мне насмешливым взглядом, задерживаясь на груди.

Опускаю глаза вниз... твою ж мать! Одеяло сползло, и я сижу на кровати по пояс голая. Вновь смотрю на Ника, попутно судорожно прикрываясь. Он с нескрываемым интересом наблюдает за мной, покусывая губы. Перевожу взгляд на письменный стол, постепенно вспоминая, чем мы с Никитой занимались на нём несколько часов назад. Дыхание перехватывает, чувство стыда накрывает удушливой волной, окрашивая щёки в красный цвет. Заглядываю под одеяло, с облегчением убеждаясь, что я спала не полностью голой. Наличие трусов на моей заднице, снискавшей вчера приключений, оставляет надежду...

— Успокойся, - Ник поднимается с кресла. Он больше не выглядит ни весёлым, ни довольным. В его голосе отчётливо улавливаю нотки раздражения, смешанные с сожалением. - Ничего у нас ночью не было.

Никита идёт к выходу из комнаты, но останавливается возле кровати. Кивает в сторону тумбочки:

— Выпей.

Замечаю на ней стакан с водой. Благодарно киваю ему, сразу делая большой глоток. У жидкости оказывается приятный, но кислый привкус. Поднимаю на него недоуменный взгляд:

— Что это?

— Аспирин, - усмехаясь, отвечает он.

— Спасибо, - делая ещё один глоток, говорю я.

Ник, словно передумав уходить, продолжает стоять посреди комнаты, засунув руки в карманы серых спортивных штанов и задумчиво разглядывая меня. Под его взглядом становится не по себе. Это ночью после нескольких бокалов шампанского я была безрассудной и смелой. Позволила себе отпустить свои желания на волю. Теперь же я сижу перед Никитой почти голая, а в памяти то и дело всплывают картинки того, как исступленно мы целовались, как я теряла разум в его руках... от вчерашней уверенности не остаётся и следа. И я боюсь не того, что Ник сейчас начнёт приставать ко мне. Я боюсь своей реакции на него. Всё стало намного хуже, потому что теперь я не просто представляю, а точно знаю, как запредельно хорошо может быть в его объятиях.