Книга Пока это не было любовью, страница 71 – Татьяна Романская

— Ты хотя бы поговоришь с ней? — спросил я.

— Зачем?

— Чтобы выслушать ее. Она боится, что ее разорвут на части.

— Я думала, ты сказал, что она пойдет на сделку со следствием. Она даст показания как свидетель обвинения. Из того, что ты говоришь, следует, что в тюрьму ее точно не посадят.

— Она не боится тюрьмы. Она обеспокоена тем, что проживет всю свою жизнь, и все будут ее осуждать и думать, что ей это сошло с рук.

Инга промолчала, но взглянула на меня с пониманием. Татьяна, конечно, все объяснит. Нет такого вопроса, на который она не сможет ответить. Ей нечего скрывать. Инга просто должна убедиться в этом сама.

— Если бы ты услышала ее историю и узнала ее, ты могла бы написать о ней. Донести до всех правду.

Она начала покачивать ногой. Я понял, что это признак того, что она обдумывает мое предложение. Через некоторое время она сказала:

— Может быть интересно. Но нет гарантии, что я ей поверю.

— Что ты теряешь, если встретишься с ней? Выслушай ее. Если после этого ты решишь, что она лжет, то можешь отказаться. Но ты этого не сделаешь.

— Почему ты так уверен в этом?

— Потому что я ее знаю, — ответил я, а затем понизил голос: — И я знаю тебя.

Мы встретились взглядами, и на долю секунды мы снова оказались в объятиях, в той бане в конце сада моих родителей. Ее лицо было освещено лунным светом, а мои руки скользили по ее волосам. Почувствовала ли она это? Это тепло? Эту связь?

— Инга, — сказал я полушепотом.

— Хорошо, я поговорю с ней. После этого я дам тебе знать, готова ли я написать ее историю. Но, ты же понимаешь, Гордей, я не могу обещать, что напишу то, что вы оба хотите прочитать. Я должна говорить правду, какой я ее вижу.

— Все, что ей нужно, — это чтобы кто-то написал правду.

В этот момент в мою дверь позвонили, и Инга соскользнула со стула.

— Я умираю от голода. Ты доставай тарелки, а я принесу еду.

Я взял салфетки, тарелки и столовые приборы и расставил их на столе. Инга задерживалась у входной двери, поэтому я решил посмотреть, что там происходит.

— Очень интересно, — сказал курьер, оглядываясь на меня. — Полагаю, тебе пришлось даже переспать с ним, чтобы расположить к себе. Какая беспринципность! Вся в мать!

— Это еще кто? — спросил я, подходя к Инге сзади. Этот человек определенно не был похож на курьера доставки.

— Я — Сергей, коллега Инги, — представился мужчина, протягивая руку. Я не стал ее пожимать. — Она меня, конечно, удивила! Вот уж не ожидал и не думал, что она способна настолько отдаться своей работе. — Он пожал плечами. — Видимо, не стоило недооценивать дочь Екатерины Борисовой.

Екатерины Борисовой???

Инга резко повернулась ко мне и, схватив за руку, затащила внутрь.

— Это тот придурок с работы, о котором я тебе рассказывала. Он пытался украсть у меня работу с тобой, помнишь? Оказывается, он за нами подсматривал. — Она с силой захлопнула дверь и, словно потеряв дар речи, уставилась на меня. — Я собиралась тебе рассказать, — наконец сказала она.

— О чем именно? О том, что ты спишь со мной ради статьи, или о том, что ты дочь женщины, которая рушит мою политическую карьеру?

— Конечно, я сплю с тобой не ради статьи! Ты же знаешь это, Гордей!

Я знал это. А может и не знал.

— Почему ты не сказала мне, кто твоя мать? Ты делилась с ней информацией обо мне?