Книга Пока это не было любовью, страница 42 – Татьяна Романская

— Не нужно, — сказал я, когда он снова посмотрел на свой телефон.

— Я позвоню тебе! — повторил он и быстро прошел мимо меня.

Конечно, ему нужно было уйти — он был занят спасением жизней. Что бы я ни делал, как бы усердно я ни работал и как бы ни преуспевал, я никогда не смогу достичь того, чего добились Антон или другие члены моей семьи. Их жизнь не была обычным выживанием. Они жили по призванию. И с этим трудно соперничать.

Я поставил пустую тарелку Антона и его вилку на свой поднос и отнес остатки нашей еды на тележку для грязной посуды.

Антон был прав в одном: моя жизнь в данный момент и так довольно осложнилась. Мне нужно все упростить и сосредоточиться на своей цели. Инга стала отвлекающим фактором, который мне не нужен, и который мог поставить под угрозу все, над чем я работал. Я флиртовал с ней, и казалось, что химия между нами нарастала, становясь все сильнее с каждым разом, когда мы виделись. Но я решил остановиться. Это должно прекратиться.

Инга

Перед моими глазами простирается дорога, глаз отдыхает от вида бескрайних просторов и полей.

Я выросла в городе, где почти не было зелени, а только каменные джунгли, и невозможность скрыться от шума дорожного движения. Здесь же кажется, что трасса гармонично вписывается в окружающий ландшафт. А еще я в восторге от того, что Сергей хоть на время оставил меня в покое.

Когда я сообщила Александру Викторовичу о приглашении в дом семьи Гордея, он был почти так же взволнован, как и я. Не было никаких упоминаний об «обмене материалом» с Сергеем, хотя я понимала, что он так просто от меня не отстанет. Мне придется взять от этой поездки все. Я взглянула на Гордея, который был за рулём.

— Как красиво здесь, — сказала я, любуясь видом из окна.

— Это какая-то речка? — спросила я, имея в виду узкий ручей, протекавший вдоль дороги. — Как она называется?

— Скорее, это мелкий ручей, — ответил он. — Но он, возможно впадает в какую-нибудь речушку.

Уголки его губ слегка приподнялись, будто он старался сдержать улыбку. Но это было не единственное, что он сдерживал. За последние несколько дней Гордей, как будто, воздвиг между нами невидимую стену. Легкость флирта, которую я не замечала до того, как она начала угасать, исчезла. Возможно, это к лучшему, чтобы не усложнять ситуацию, но в моем животе разлилось тепло от мысли, что ему приходится прилагать усилия, чтобы не улыбаться рядом со мной.

— Я надеюсь, ты не будешь шокирована, когда познакомишься с моей семьей. Родители у меня вполне приличные люли, а вот у братьев специфическое чувство юмора. Я-то к ним привык, а вот ты…

Я пожала плечами. Мне было любопытно узнать, откуда родом Гордей и какая семья смогла воспитать такого успешного человека.

— А вы выросли здесь, в Подмосковье?

— Нет, мы жили в Москве. — Его губы сложились в привычную прямую линию, и он крепче сжал руль. — Родители работали в больнице, так что нам нужно было жить поближе к ней.

— Стоп, погоди. Толя — врач. Твой второй брат тоже. И что, родители тоже врачи???

— Ага. Все в моей семье — врачи.

— Неужели все-все? А ты не хотел стать врачом? — спросила я.

Должна была быть веская причина, по которой он не пошел по их стопам. Моя журналистская натура не давала мне покоя, но другая часть меня, которая только что уловила смирение в голосе Гордея, надеялась, что причины такого его решения не слишком болезненны для него.