Книга Укрощение генерального, страница 90 – Татьяна Романская

— Это плохо? - я указываю на мигающую красную лампочку на моей стороне панели, пока он щелкает переключателями и кнопками.

Денис пренебрежительно машет мне рукой, и я борюсь с искушением ударить его. Он смотрит на меня, ожидая, что я успокоюсь. Я не религиозна, но я молча молюсь, пока он сам пристегивает ремень безопасности.

По внутренней связи раздается голос, который разрешает нам выехать на взлетную полосу. Он отвечает пилоту на какой-то тарабарщине, в то время как я издаю жалобные звуки в углу самолета. Затем мы трогаемся. Самолет медленно ползет вперед и оказывается в начале взлетно-посадочной полосы. Пилот нажимает еще несколько кнопок вверх и вниз, когда низкий голос объявляет, что нам разрешен взлет. Мои руки крепко сжимают сиденье, когда он на полной мощности разгоняется по взлетно-посадочной полосе, и я чувствую каждый толчок, как будто я на велосипеде проезжаю через толпу ежей, а не сижу в самолете. Из моего горла вырывается сдавленный стон, словно у пойманного в ловушку животного, медленно умирающего. Он не слышит его из-за рева двигателя. Мы поднимаемся так круто, что я чувствую, что мы соскользнем вниз. Моя голова откидывается на спинку сиденья, и я закрываю глаза.

— Шестьдесят минут, - сказал он.

Может быть, я попрошу его вырубить меня, а потом разбудить, когда мы долетим? Если мы долетим.

— Ты в порядке?

Я приоткрываю один глаз, чтобы посмотреть на него.

— Я в порядке, если не считать приступа паники.

Затем шум стихает, и мы выравниваемся. Он смотрит на меня с беспокойством.

— Я никогда не думал, что ты так боишься летать. Прости меня, Алина .

— А я и не боюсь, - отвечаю я сквозь стиснутые зубы. - Когда я в «Боинге». А в этой штуке, я чувствую себя Мэри Поппинс с зонтиком. Как будто мы можем свалиться с неба в любую секунду.

Самолет подпрыгивает, и я издаю крик, заставляющий его вздрогнуть.

— Это просто небольшая турбулентность. На небольших самолетах это ощущается сильнее.

— Ну естественно, - отвечаю я, выдувая воздух через щеки.

Я наблюдаю за ним, пока он следит за экранами, проверяет показания приборов и связывается с авиадиспетчерской службой. Это самая пугающая и сексуальная вещь, которую я когда-либо видела. Моя жизнь в буквальном смысле зависит от него. Я так сильно хочу этого мужчину. Я хочу, чтобы он был для меня всем. Если мы переживем этот полет, у него будет лучший секс в его жизни. Сейчас, в воздухе, я в ярости от того, что испытываю такие чувства. Я никогда раньше не отправлялась в опасное для жизни путешествие.

Еще один толчок, и самолет слегка наклоняется, когда мы пролетаем сквозь густые облака. Дождь хлещет по стеклам, мешая видеть снаружи. У меня такое чувство, что пилот, должно быть, летит вслепую. Мой желудок сжимается так сильно, что мне кажется, меня сейчас вырвет.

— Сумка. Нужна сумка. Я хватаюсь за свою сумку, лежащую на полу, и достаю бутылку красного вина. К счастью, у нее завинчивающаяся крышка.

— Успокоительное, - объясняю я, делая большой глоток из бутылки. - Как тебе удается все это делать? - я удивленно смотрю на Дениса.

Он кажется таким спокойным, как будто мы едем по шоссе на круиз-контроле. Он пристально смотрит на меня и усмехается.

— Я как минимум на десять лет старше тебя, помнишь?

— Да, я все время забываю, что встречаюсь с дедом, - говорю я, убирая бутылку вина обратно в сумку.