Онлайн книга «Дети Крылатого Змея»
|
— Ненормальные! — это Джонни произнес с искренним восхищением. — Кто бы говорил… — Кохэн присел. — Как ты? — Живой пока… и, док, травка не вредила. Не так мне вредила, как ваши снадобья. Вот от них я гораздо раньше бы в Тихой пристани оказался. Джонни лишь головой покачал. — А дозы? — Я тебе все напишу, — Кохэн потер переносицу. — Она сказала, что видела мои крылья… это неправильно… невозможно… я отрекся от богов, когда ушел из Атцлана… Он раскачивался и выглядел несчастным, почти таким же несчастным, как много лет назад, в день их первой встречи. Правда, в нынешнем Кохэне мало что осталось от диковатого подростка, который не понимал, во что вляпался. — …а она говорит, что у меня есть крылья… думаешь, привиделось? — Не знаю. Мэйнфорд взялся за рубашку. Он сосредоточился, но все одно пуговицы поддавались с трудом. Мелкая моторика, чтоб ее… — Я помогу… — Нет, — он остановил благой порыв Джонни. — Я сам… ты ж сам сказал, временное… значит, пройдет. Джонни отвел взгляд. Понятно. Нет ничего более постоянного, нежели временное. И быть может, Мэйнфорду до конца дней своих предстоит носить рубашки с деревянными пуговицами, а заодно уж стоит прикупить специальную посуду… ложки там, вилки… миски-непроливайки. Лучше сдохнуть. Пуговица за пуговицей. И молчаливое ожидание. Не торопят, не задают вопросов. — Вот, — Мэйнфорд стянул грязную рубашку через голову. — Док, а док, если я безумен, то откуда взялось это? Кровь успела засохнуть, но порезы, вопреки логике, не затянулись. Тонкий узор рун начинался под левой ключицей, спускался ниже, делал виток вокруг сердца, захватывая его в петлю, и змеей переползал на живот, и уже там разворачивался древом. — Это… — Джонни выглядел ошарашенным. — Это… Он протянул руку, но спохватился, видать, что тыкать пальцем в пациента — несколько невежливо. И из глубин черного кофра появилась упаковка стерильной ваты и спирт. — Будет жечь, — любезно предупредил док, щедро поливая кусок ваты спиртом. — Интересно… Кохэн молчал. Уставился на руны и молчал. Только губы шевелились. Мэйнфорд перехватил взгляд, но масеуалле лишь головой качнул. Ясно, при Джонни не заговорит. Не то чтобы не доверяет доку, доверяет настолько, насколько можно верить человеку, рядом с которым работаешь, но просто некоторые вещи не предназначены для посторонних ушей. Ничего. Док уйдет. — Прежде я только слышал о подобном… — док стирал засохшую кровь, открывая руну за руной. — Наш разум управляет телом, а не наоборот… нет, есть теории, которые утверждают обратное, но я не сторонник пустого популизма. Разум — тончайший механизм. Вершина эволюции! Ватки док складывал в фарфоровую вазу для печенья. Откуда она появилась? Джесс приволокла в попытке облагородить жилище брата? Или эта ваза всегда здесь была, скрывалась где-нибудь в кухонных шкафчиках, куда Мэйнфорд так и не удосужился заглянуть. Главное, печенья в ней не было. А вату… надо же ее куда-нибудь девать. — И сила убеждения… — То есть хочешь сказать, — Мэйнфорд отобрал вату и понюхал. Выпить бы стоило, но вряд ли в его нынешнем состоянии выпивка была хорошей идеей. — Что это я сам себя? — Сила иллюзий, созданных разумом, была столь велика, что тело отреагировало на нее должным образом… Кохэн отвернулся. Нет уж, не все так просто, хотя в исполнении дока и выглядит логичным. Мэйнфорд сам себя изрезал. Силой мысли, чтоб ее… и надо полагать, если бы сердце его вытащили из груди, это тоже случилось бы исключительно путем самоубеждения. |