Книга Дети Крылатого Змея, страница 35 – Екатерина Насута

— Следующего раза не будет.

Громкое заявление.

И Мэйнфорду самому хотелось бы себе верить. Он же лишь покрепче сжал Тельму и прикрыл глаза. Спать нельзя, но ощущение мерзкое, будто под веки стекла сыпанули.

Больше до дома он не произнес ни слова.

…Тельма и Элиза Деррингер.

…сердце, которое едва не вырезали…

…существо, знавшее о Мэйнфорде и подвале, о жертвенном камне… руны… руны существовали, теперь, когда тело несколько отошло, Мэйнфорд чувствовал их на груди. Кровили, но не сильно, под грязным пиджаком не заметно. А там уж док поможет. Порезы не представляют опасности.

Док ждал.

Он был молчалив и собран, и походил на себя прежнего, что было неправильно в корне. Черный костюм. Белая рубашка. Саквояж в руках. Перчатки из тонкой кожи швом наружу. Взгляд зацепился за эти швы, и Мэйнфорда вырвало.

— Все… нормально, — он вытер рот ладонью.

— Вижу, — это сказал не Кохэн, а Джонни. И качнулся, подставил плечо. — Вам бы в госпиталь, по-хорошему…

Ничего там хорошего нет.

Разве что повод.

Теодор и еще Теодор… что за блажь использовать одно имя? Сами-то они как не путаются? Или привыкли… надо будет заглянуть… в частном, так сказать, порядке, раз уж причина имеется. И Тельму с собой прихватить. Она не позволит причинить Мэйнфорду зло.

Наверное, не позволит.

Он на ходу принялся сдирать грязную одежду.

— Не спешите. Проблемы с мелкой моторикой — это естественно. Вам все же придется сделать полную магографию головного мозга. Я настаиваю.

— Иди в жопу.

— Мы все уже там, — философски заметил Джонни. Он свой пиджачок повесил на спинку стула, провел по плечикам, разглаживая мелкие складки. — И в этом вся беда… сколько пальцев видите?

— Два.

На хрен пальцы.

Холодно-то как…

— Озноб — тоже естественен… нарушение терморегуляции…

— Я промок. И замерз.

Тельма вошла сама, по-прежнему она куталась в одеяло, но сам факт ее присутствия успокаивал.

— Сесть можете? Голова кружится? Тошнит?

— Разве что от твоих идиотских вопросов…

Нельзя грубить тому, кто пытается помочь, но Мэйнфорд ненавидел такие вот моменты. И помощь принимать не умел, не хотел даже учиться.

Он все же сел.

И кое-как стянул пиджак. Избавился от ботинок. И сдержался, когда Джонни, встав на колени, принялся стягивать мокрые носки.

— Успокойтесь, — сам док был спокоен и равнодушен даже. — Все мы ходим под богами…

Тельма вдруг рассмеялась хрипловатым смехом.

— И-извините, — она вытерла глаза, точнее размазала по лицу грязь. — Я… если не нужна, мне бы помыться. Можно?

— Ванная там, — Мэйнфорд и сам с удовольствием забрался бы под душ. — Найди себе что-нибудь…

Она останется.

Если решила лезть в ванну, то останется. И когда все отсюда уйдут — наступит же сей чудесный момент когда-нибудь, — Мэйнфорд с ней поговорит. Обо всем, что было на поле и раньше.

Прошлое вломилось в запертую дверь.

Или эта дверь никогда не была заперта?

— А теперь, пожалуйста, сосредоточьтесь, — попросил Джонни.

— Полотенце подай… Кохэн…

— Я велел ему домой отправляться. Ему тоже отдых нужен. И вам. Никому не станет легче, если вы доведете себя до срыва. А между прочим, он близок… вы вообще понимаете, что произошло?

В руках Джонни появилась тонкая светящаяся палочка.

— Смотрите сюда… теперь влево… вправо… плывет?

— Плывет.

— Закройте глаза и откройте… а теперь? Что видите?