Онлайн книга «Дети Крылатого Змея»
|
И тогда она была почти счастлива. А потом Мэйнфорд принес Нэсс. Рыженькую. Хорошенькую. Мертвую. И, положив рядом с Тельмой, попросил: — Присмотришь? Что ей оставалось делать? Она собирала дождь в ладони и лила на рану. В сказках иногда случались чудеса, но здесь Нэсс была мертва. А потом мертвецов стало слишком много, чтобы надеяться. И кажется, Тельма снова лишилась сознания, потому что совершенно не помнит, куда они все подевались. — …миссис Арейна Альваро, первая женщина, которая войдет в Сенат… Супруга Гаррета. Та самая невыразительная девушка, которая примерила мамин перстень. Она получила все, ничего не сделав. Свободу. Власть. И остатки состояния. Наверное, Тельма может разорить ее, предъявив старые векселя, но… зачем? В этом больше нет смысла. Ни в чем нет смысла. О мертвецах забудут. Их спрячут между желтых страниц протоколов, отправят в Архив, пополнив тем самым ряды картонных папок. …Сандра… больно, что ее нет… Синтия. Джонни, мертвый и странно постаревший, будто высосали его до дна… Нэсс и даже Джаннер, вина которого была лишь в том, что он спал с Джессемин и решил, будто эта старая связь поможет ему больше узнать о Тельме. А ведь если бы не тот разговор на остановке, Джаннер был бы жив… он бы, оскорбленный, не сунулся к Джессемин, и был бы жив… …Тео, который отец. …Вельма. И Тео-второй, чьи остатки разума отравляют Тельму. Это ведь он не пускает ее из комнаты. И нашептывает, что отныне станет частью… …неправда. Все эксперименты по переносу личности даже на условно чистый разум заканчивались полной диссоциацией в течение нескольких дней. Даже поддержка извне лишь продлевала агонию. …но эксперименты проводили с людьми. Альвы иные. Кровь к крови… кровь красная. Красивая. Разве Тельме не хочется взглянуть? В ее квартире все серо, уныло, здесь так не хватает ярких красок. И что стоит добавить их? Просто взять нож. У нее ведь найдется нож? Не обязательно обсидиановый. Обсидиан, как показывает практика, изрядно устарел. Нет. Подойдет и кухонный. Вот этот, для фруктов. Удобная рукоять. Острый. Нет! Она не собирается себя резать… не собирается… но холод клинка ласкает кожу на запястье. И тянет… так тянет просто провести линию… одну-единственную… …а лучше на горле. Тогда-то все и закончится. Что ее ждет? Долгая и унылая жизнь? Тоска, которая в солнечные дни отступает, но всегда возвращается. Пустота. Так стоит ли… — Что ты творишь? — ее руку перехватили, сжали до боли. — Дура! — Отпусти. Откуда он взялся? Как вошел? И почему не отпускает? Почему просто не оставит? Тельма не желает видеть его… никого не желает видеть. — Убирайся. Мэйнфорд уйдет. Сейчас. Или немного позже, но обязательно уйдет, и тогда… предвкушение скорой смерти наполняло душу ее хмельной радостью. И это было настолько ненормально, что Тельма схватила Мэйнфорда за руку. — Где ты был? — Прости, — он обнял ее, и жар его тела, его огня, окутавшего Тельму, прогнал наваждение. — Я не должен был оставлять тебя одну. Не должен. Права не имел. И вообще… — Я… кажется, схожу с ума. Признание далось нелегко, но Тельма обязана была сказать. Ей самое место в госпитале. Там умеют обращаться с безумцами. Пусть Мэйнфорд отвезет. Ей дадут таблетку. Или две. Целую горсть белых круглых таблеток, вроде тех, которые у нее где-то остались… и Тельма съест их, запьет апельсиновым соком или, быть может, содовой… |