Онлайн книга «Дети Крылатого Змея»
|
— Я не помню. — Я помню, — он положил ее голову себе на плечо. — Я буду помнить за двоих. Будь я чуть смелей, я бы подошел к тебе. Но я лишь смотрел. — Почему? Сколько ночей она пережила? Множество… и танцевала, всякий раз танцевала, потому что лишь в танце была способна забыть о пустоте внутри себя. — Кем я был? Мальчишкой, который только-только научился ходить-в-Холмах? Мое имя ничего не значило, а ты… тебя желали многие. И ты многим отвечала. В голосе его проскользнула ревность. Неужели… …Ги ревновал лишь поначалу. Зло. Отчаянно. С кровью соперника, со смертью его, на которую он заставлял Вельму смотреть. И ее это приводило в восторг. Нет, не сама смерть, но ревность. Виделось в ней доказательство истинной любви. А потом Ги остыл. Устал? Или все, что случалось раньше, тоже было лишь игрой? — Мне было одиноко. Это не оправдание, это факт. — Если бы я… — Возможно, все было бы иначе, — ей нравилось так думать, и холод отступал. А может, его прогоняло тепло Меррека. — Но ты не подошел… и когда я… ты отправился следом. — Да. — Зачем? — Я хотел убить человека. Сначала. Но потом подумал, что это тебя огорчит. И я решил подождать. Люди недолговечны. Он бы умер, а я… я нашел бы способ доказать, что достоин тебя. Глупый мальчик, одурманенный мечтой. И Вельма понимает его лучше, чем кто бы то ни было. Разве она сама не такая? Ошиблась… и поплатилась. — Я тебя поймала. — Я позволил тебе это… — Зачем? — Чтобы стать ближе, — он наклонился и коснулся лба Вельмы горячими губами. Это был прощальный поцелуй, и от него почему-то стало горько-горько. Она бы заплакала, если бы умела плакать. Нахлынуло вдруг. Невозможное. А если представить, если закрыть глаза и представить… …тот танец на гаснущих углях, когда боль подстегивает, а рожденное волей королевы пламя согревает. Когда получается забыть обо всем, кроме лица того, кто решается выйти в круг. И не имеют значения ни имя его, ни возраст, ни… …его губы коснулись губ. — Я тебя отпустила… — это признание далось нелегко. — Я сказала тому человеку, чтобы… — Знаю. — Когда… — С самого начала, пожалуй… когда ко мне вернулась способность думать. Почему? — Ги сказал, что от тебя больше проблем, чем пользы, и что есть покупатель, а я… не хотела. Все-таки мы были одной крови. …это не жалость. И не сочувствие, тогда в ней не осталось сочувствия, и ничего не осталось, но лишь желание сделать хоть что-то наперекор его воле. — Спасибо, — в голосе Лиса слышится шелест осенней листвы. Не местной, нет, но той, которая осталась в прежнем мире. Старый Свет. Звонкая медь дубов. Серебро осин и сусальное золото хрупких берез. Запах дыма. Паутина, летящая по ветру… хрупкая трава… …она так хотела бы вернуться. …все хотели бы вернуться и вновь ощутить себя живыми. …услышать, как медленно засыпает земля. И с нею забыться полусном-полуявью, когда все происходящее происходит словно бы и не с тобой. Ощутить весну. И ледяную воду новорожденных ручьев. Упрямство первоцветов, прорвавших ледяную броню… …ожить. Зачем они пришли сюда? — Спи, моя любовь, — Меррек-Лис баюкал ее, и Вельма понимала, что он собирается сделать. И не находила слов возразить. Да и зачем? Холод наконец почти ушел. И страх с ним — все-таки страх, пусть и твердила она, будто бы привыкла к смерти. Разве к ней можно привыкнуть? |