Онлайн книга «Ведьмы.Ру 3»
|
Чтоб… А если маньячка? Если она в первую брачную ночь и ножом по горлу? Или… ведро висело на перекладине, и в колодец улетело с тихим звоном, плюхнулось внизу о воду да и ушло в неё. Нечисть. Нежить. Вот… вляпался. А жил себе тихо. Нормально жил. Не хуже других. Место своё нашёл и знал его, не лез, куда не надобно, а всё одно… Руки взялись за ворот, толкнули, заставляя повернуться. Раз. И другой. И скрипел тот, да тянул воду. Тяжело. И с каждым поворотом тяжелее. Вспомнился вдруг Сивер, дружок старый, с которым Земеля бизнес начал, а потом… одному всяко проще. А Сивер уж больно чистоплюйствовал. И того ему жаль, и этого. Так дела не делают. Если каждого жалеть, сам на паперти окажешься. А потом Сивер вовсе решил уйти. Потребовал выкуп за долю. Смешной. Теперь вон в пропавших числится. Земеля его тогда сам… тогда не было других, кому такое дело поручить можно. Зато фирма ему отошла. И иное имущество. Чистоплюй полагал, что откупится, если дарственную отпишет… отписал. Вдова потом пыталась доказать, но у Земели уже появились правильные друзья. Мелькнуло её лицо. А что, сама виновата. Сидела бы тихо, так и жила бы. Да, бедно, но ведь жила бы… самоубийство… и следом вдруг пошли лица. Одно за другим, одно за… с каждым поворотом. Мужчины. Женщины. Девки… дуры… сами дуры… куда лезут? Работа за границей… ага… приватные танцы, никакой проституции… но он же не силком их тащит. Сами прутся, сами верят, сочиняют себе сказку, а он лишь делает свою работу. Ведро тяжелело, делаясь вовсе неподъёмным, но Земеля откуда-то знал, что если отпустит, то с ним и улетит. Руки приросли к рукояти ворота, гладкой такой, неудобной. Он хотел закричать, что не убивал… не сам убивал… другие. Он не виноват! Не… — Аккуратней, — поверх его руки легла чужая, показавшаяся обжигающе горячей. Она и не позволила ведру сорваться. — Что-то ты, хозяин, ослаб совсем… Шикушин? Ишь, скалится… И ворот скрипнул, а ведро, вдруг разом утративши былой неподъемный вес, поднялось. — Куда нести, хозяюшка… — и голос такой весёлый. Раздражение нахлынуло. Чего он веселиться? Не понимает, во что вляпался? Или не чувствует? Этого вот, как давит, душит что-то невидимое, запирает воздух. И кожа начинает зудеть, чесаться. И вовсе… — Д-добыл перо? — уточнил Земеля, усилием воли подавив ярость. Не сейчас. Потом. Выберется и сочтётся со всеми. И с Лешим, что стоит у раскрытых ворот да переступить тоненький ручеёк не смеет. И с этим, в пиджачишке… на него сколько надежд возложено было. Тоже мне, аферист-бесхребетник… как играть без оглядки, так это может. А как… и тот, белобрысый, не уйдёт. Нельзя отпускать. Слишком многое видел. Узнал. Вопросы пойдут… нет, долг Земеля спишет, как и обещал. А там… с Шикушиным сложнее. Но, глядишь, нечисть его и сожрёт… и с нею он управится. После. Он прижал локтем сумку. — Что ж, добыли, от и ладно, — девица оскалилась, и в какой-то момент тень легла на лицо её. И белая кожа стала ещё белее, и почудилось, что проступает под нею, натянутой, череп. И что вовсе она… Хозяин так просто не спустит, если эти навредят. Не потому, что Земелю жаль. А потому что сам он привык повелевать. И значит, найдёт способ накинуть петлю на белую эту шею… или сам, или через иных спецов. Думалось об этом радостно, предвкушающе. |