Книга Ведьмы.Ру 3, страница 32 – Екатерина Насута

Тот кивнул.

Услышал? И не удивился.

— Спят усталые игрушки, — проворчал дядя Женя. — Ну в тебе и силы, племяшка…

— Я… не виновата.

— Конечно, нет. Это я не ругаюсь. Это я ворчу. Ты напарничка моего тоже освободи, пусть поработает человек, а то ж неудобно получится. У него дело. Ещё отругают потом. А он вроде ничего. Служивый.

Да. Пожалуй.

И снова вышло легко.

Но сила растекалась, а с нею и сон. Вот он коснулся других людей, которых порой было много и вместе, а порой — понемногу и отдельно, группами. Вот он заглянул в окна странного дома, от которого тоже тянуло силой. И силу эту впитал в себя.

Неприятная.

Как будто Ульяна хлебнула кофе, в который вместо сахара соли бухнули и так, от всей души. Она аж вздрогнула, до того гадостным показалось. И собственная её сила тоже вздрогнула. А та, другая, чуждая, откликнулась, чтобы тоже уснуть.

— … книжки спят, — дядя Женя потёр переносицу. — А теперь, Уль, уходи. И поспеши. Чую, вы его разбередили.

— Того, кто прячется? Нет. Он тоже уснул.

— Это он пока уснул. Тут что-то такое… не пойму. Но дразнить его — плохая идея.

— Может, тогда… — Ульяна прикусила губу. Что тогда? Убаюкать его вовек? А если он не виноват? Если там тоже кто-то живой, кому нужна помощь? И его вот заперли?

— Нет. Сперва разобраться надо бы, что тут вообще происходит.

— Это ведь опасно.

Уходить и бросать дядю Женю не хотелось.

— Ничего, племяшка. Справимся. Ты… передай там маме, что у меня всё хорошо. Отлично даже.

Ульяна кивнула.

Наум Егорович очнулся, когда из рук его вытащили девушку. Причём вытаскивал вихрастый парень слегка разбойного вида. Правда, парень при том отчаянно зевал и тряс головой, и Наум Егорович подумал, что выглядит он странно.

Потом подумал, что сам он выглядит ещё более странно.

И девицу отдал.

— Марго! — воскликнул кто-то.

И Наум Егорович повернулся, увидев престранную парочку: очередную девицу в сарафане с голубыми незабудками и тощего белесого парня с портфелем.

Белым.

И в костюме. Тоже белом.

Белыми были и остроносые туфли, что почему-то особенно возмутило.

— Вы кто? — поинтересовался Наум Егорович для порядку.

— Василий, — ответил парень, моргнув. Ресницы у него тоже точно мукой посыпанные.

— Марго! — девица подскочила к другой, спящей. — Она… что с ней?

— Понятия не имею, — Наум Егорович решил, что непонятностью больше, непонятностью меньше — это ерунда, если так-то. Начальство умное, вон даже очки носит. Пусть оно и разбирается. — Но здесь ей оставаться нельзя.

— Ясно. Лёша, неси её в автобус… Вась? Вась, что с тобой?

Глаза белобрысого налились краснотой, и сама его фигура слегка поплыла, будто плавясь под лунным светом. Впрочем, длилось это доли секунды. Парень моргнул. Тряхнул башкой и сказал:

— Кажется, мне стоит выйти за пределы действия данного энергетического поля во избежание ситуации локального конфликта.

Наум Егорович мало что понял, но рукой махнул.

— Идите, — он с трудом подавил зевок.

Спать… а он спал? Похоже… надо возвращаться, пока никто не прибежал и не начал задавать вопросы.

— Вась, у тебя глаза красным светятся…

— Это… визуальное проявление душевной нестабильности…

Если сон, то хороший.

Продуманный. Такой вот, настоящий, который порой случается, когда проснувшись, долго пытаешься понять, в каком из миров ты застрял. И не понимаешь. А если так, то возвращаться смысла нет. И вообще воздух вон какой чистый.