Книга Ведьмы.Ру 3, страница 288 – Екатерина Насута

Только… почему-то мутит, стоило это согласие представить. И Данила покачал головой:

— Нет, отца она не то, чтобы совсем заморочила. Там всё сложно. Она его не вынуждала, но и даром пользовалась.

— Он говорил, что принял её за меня. Что в тот вечер мы поругались. Я ушла. И ему показалось, что вернулась, и что мы помирились. А на самом деле не помирились… И вот… но ладно тогда, а потом? Всю жизнь он меня этой Милочкой душил. Получается… разводился бы и жил с нею. Но нет! А он всё твердил, что только меня любит, что не осознавал, не понимал, а теперь понял. Меня же прямо… прямо речь отнялась. Ну а он встаёт и давай, мол, что теперь тайн нет и он полностью готов вернуться в семью, — матушка резко выдохнула и совершенно спокойно завершила рассказ. — Тут-то мне под руку ваза и подвернулась. Фарфоровая. Девятнадцатый век. С позолотой и оленями.

— Видишь, дорогой, — Люцинда взяла демона под руку. — Хорошей женщине для мужа и фарфоровой вазы не жаль. С оленями.

— Я ему и… Бах! — это прозвучало беспомощно. — Он упал. Кровь полилась.

— Мам, погоди, я ж помню это вазу. Она маленькая совсем.

— Ваза, может, и маленькая, — произнёс отец Василия, — но рука, похоже, тяжёленькая.

— Он и упал сразу. И кровь. Столько крови. Я к нему, а он не отвечает. Только стонет. Я тебе. Потом Савельеву. Он приехал. С бригадой. Сюда вот привезли. Сказали, что операция нужна! На неё увозят. Что будут шить!

— Увезли?

— Да.

— Привезли?

— Да. Он от наркоза отходит… и я не знаю… а если он… если я ему что-то в голове повредила?

— Нечего там повреждать, — огрызнулся Данила и решительно толкнул дверь.

Отец, сидевший в кровати и очень внимательно прислушивавшийся к тому, что происходит за стенами палаты, упал на постель с жалобным стоном.

— Антоша! — матушка ворвалась следом. — Антоша, прости меня…

Стон сделался громче.

Выглядел отец, следовало признать, бледно. Он лежал, вытянув руки вдоль тело, и сипловато натужно дышал. Данила подошёл ближе.

Наклонился.

Отец приоткрыл глаз.

— Хватит притворяться, — сказал Данила. Но тот лишь громче застонал.

— Дань! Он умирает! Дань… разве ты не видишь? Целителя… надо срочно… где он…

Целитель нашёлся сразу, правда, в палату протиснуться у него получилось не сразу. А вид Люцинды вовсе ввёл в некоторый ступор. Правда, к счастью, ненадолго.

— Это… кто? — уточнил он у матушки.

— Это… Данечка. Данечку вы ведь помните?

— Помню, — согласился Савельев. — Данечку я помню. А остальные?

— А это его невеста Ульяна, её первый жених со своей новой невестой. И его родители… и там ещё девочка со шпицем.

Глаз у целителя дёрнулся.

— Прошу остаться близких родственников! — целитель встал между отцом и прочими.

Никто не шелохнулся.

— Так, вас, Мария, и Данила тоже. Остальные…

— Мы подождём снаружи, — Ульяна подтолкнула демоницу к двери. — Василий, есть смысл пройтись по клинике, раз уж вы планируете бизнес. Скажите, а у вас ортопеды имеются? Или ортодонты?

— И ортопеды, и ортодонты. Кто именно вам нужен?

— Не знаю, — ответил Василий.

— Вам прикус исправить или плоскостопие? — с бесконечным терпением произнёс целитель.

— Рога, — Василий чуть наклонил голову. — Видите, растут несимметрично.

— Это потому что они проклюнулись поздно. Он у меня позднерогий, — заявил отец Василия и в голосе его звучала гордость. — Поэтому стесняется.