Книга Ведьмы.Ру 3, страница 247 – Екатерина Насута

Но вот… так.

— … за моею рекой у заморских тварей силы нет. Так что…

А девушка в белом подвенечном платье медленно истаяла. Наум лишь надеялся, что её горе не будет вечным. Не стоит он того. А следом белой позёмкой рассыпался парень в чёрном костюме, который, собственно, и убил.

Или это не убийство?

Месть?

Суд?

В общем, что-то по сути своей категорически противозаконное, но в то же время правильное.

— Нам и так повезло, — Женька снова прижал пальцы к шее покойника. И Наум, спохватившись, тоже сполз с лавки. В самом деле, расселся тут, как будто на отдыхе. — Если б не нашлось никого, кого бы он своей рукой убил, пришлось бы иначе. А он был силён.

Был.

Покойный лежал себе тихонечко, как оно положено покойнику. Подниматься не спешил, но да, Наум Егорович прям всею печенью и прочим организмом чуял, что кремация в данном конкретном случае жизненно необходима. Тем паче душа этого вот ушла к заморской погани.

А вдруг да станется вернуть?

И не человеком, а…

— Так… стало быть, мы ждали? — уточнил Наум Егорович и тоже пульс проверил. А убедившись, что его нет, пальцы о травку вытирая.

А небо-то светлело. Нет, пока ещё время до рассвета оставалось, но немного. Чернота летней ночи начала подтаивать.

— Ждали.

— И слушали?

— А чего было не послушать интересного человека. Теперь хотя бы понятно, куда ехать.

Науму Егоровичу понятно не было. И он уточнил:

— В Мексику?

— Мексика большая. А так хоть район примерно определили, куда нам лететь.

— Нам?

— А что, на пенсию хочешь?

— Думал.

— И как?

— Да как-то… — Наум Егорович вздохнул и признался. — Не особо… ну какой из меня пенсионер? Что я там, на пенсии, делать буду? Помидоры выращивать? Так я их не люблю.

— И я о том же! — Женька явно обрадовался и, разогнувшись, потянулся до хруста в костях. — Какой из тебя пенсионер? Ты вон… здоровый. А я кой-чего сварю, так ещё здоровее станешь! Или вот матушку попрошу. Она у меня знатная ведьма!

— Эм… — с ответом Наум Егорович не нашёлся. — Так-то… но… дело ж международное… пустят ли.

— Расскажешь, как есть, не только пустят, ещё и командировочные выпишут.

Сомнения не отпускали.

— Эта ж дрянь такова… ладно, когда они там свою наркоту варят. Это дела людские, чем травится, как от отравы хоронится. Но некротику надо выжигать, пока не разрослась. Сами они отсюда не уйдут. Можно, конечно, крутится и руки сильно жадные рубить, но это долго да и утомительно. Куда проще сразу голову снять.

Он и руки потер, явно процесс предвкушая.

— Так ведь посредник-то всё, — резонно заметил Наум Егорович.

— Этот — да, — согласился Женька. — Но думаешь, успокоятся? Другого найдут. Может, не сразу, но найдут. Незаменимых нету…

— Ну да, — Наум Егорович подумал и кивнул. — Если работали… поставки наверняка налажены. Перевозчики. Свои люди на таможне. И схема… кое-что мы прикроем, но коль они тут давно, то и ходы-лазейки уже знают. Или тех, кто их знает и поможет.

Он сжал кулак.

И почему-то про дочь подумал. Про то, что хорошо, что она замуж выходит. Пусть даже за этого своего, в драных джинсах и с наглою рожей. Но пускай. Рожу Наум Егорович как-нибудь переживёт. Зато перестанет одна мотаться по городам да весям.

Или вон знакомится со всякими…

— Так что оттуда всё идёт. Да и… Наум, я как понял, у них там своя революция приключилась. Небось, старый жрец помнил, что на любую силу свой лом отыщется. И сидел тихо. Если дар и пользовал, то сугубо для своих. А новый вон, непуганый, и пошёл разворачиваться. И не успокоится теперь. Не дадут успокоиться. Верно я говорю, сестрица?