Онлайн книга «Ведьмы.Ру»
|
— На свадьбу полезное дарить надо, — сказала Физя наставительно. — Вот мой когда-то колбасу принёс. Поцти не грызенную. Сырокопцёную… а потом его маменька выговаривала, цто я её сразу того… — Чего? — Потребила. А надо было на будусцее сохранить. Для детей. Но она б не долежала. Как хранить? — Успокоилась? — поинтересовался Мелецкий. Зараза. Как он сам может быть таким… спокойным? Улыбается ещё вон. Из дома выгнали, центр мыши жрут, а он улыбается. И кто бы знал, до чего это бесит. — Кстати, я ещё кое-что проверить хочу, — Данила взял Ульяну за руку. — Но не здесь… тут есть где место, чтобы… ничего не спалить ненароком? Пруд. При дневном свете он выглядел примерно так же, как вчера и позавчера. Темная вода, зеленые берега и заросли рогоза, который шевелился. Из зарослей доносится знакомый утробный рык. Не знай Ульяна, что это Никитка на охоту вышел, испугалась бы. — Стой тут, — Мелецкий отпустил, наконец, руку. — Не бойся. Хочу кое-что попробовать. И на ладони появился огненный комок, который тотчас потянулся к небу, загнулся и расплёлся на нити, складываясь сперва в оранжевую птицу, затем в бабочку, а уж она, взмахнув крылами, взлетела. И рассыпалась искрами. — Ага. Всё отлично… а если так? Мелецкий отступил на три шага. И снова комок. Птица. Бабочка. Роза треклятая… Ещё на три. Вот чего он делает-то? — А чего он делает? — раздался из рогоза хриплый голос Никитки. — Понятия не имею… — Пятнадцать! — заорал Мелецкий на всю округу. — На пятнадцатом смотри… Комок вышел покрупнее, а птица некоторое время дрожала, да и бабочка взлетела не сразу, и не рассыпалась, а разлетелась с хлопком, обдав искрами самого Данилу. — Погоди… сейчас ещё пятерку. — Что ты творишь? — Ты, главное, на месте стой. Тараканова, ну я ж не о многом прошу. Я просто хочу проверить. Потому что выходит, что не прав он! — Кто? — Савельев со своей справкой! — Так и знала, что у тебя справка имеется. Нельзя быть таким придурком и совсем без справки. Мелецкий не ответил. Он отступал. И не на пять, а сразу на десять шагов. Потом встряхнул руками и, протянув их к небесам, велел: — Гори В общем, полыхнуло знатно. Пламя, вырвавшись из ладоней, устремилось к тем самым небесам, чтобы там образовать престранного вида завиток, в котором усматривалось некоторое сходство с фигурой из трёх пальцев. — Шиза… — протянул Мелецкий, запрокинув голову. — Вот это выброс! Завиток-дуля продержался секунду. А потом, подобрав вдруг всё пламя, до последней искорки, рухнул вниз, прямо на голову этого идиота. — Данила! — Ульяна бросилась к Мелецкому, понимая, что не успевает, что сейчас он вот… вот… Полыхнёт. Полыхнул. Рыжий огонь накрыл фигуру человека с макушки до пят, а потом снова вверх подался. И опал, окутывая человека тёплым рыжим покрывалом. — Не подходи! — завопил Мелецкий, отступая. — Близко. Вот так стой… я сейчас… да не трясись. Это ж мой огонь, он мне не опасен. Может, и нет, но жар, исходящий от пламени, Ульяна и на расстоянии ощущала. По траве расползался чёрный круг, но Мелецкий не орал, да и в целом на умирающего в страшных муках походил слабо. — Мелецкий, я тебе говорила, что ты придурок? — Ага… — Ничего. Повторюсь. Повторение — мать учения. И вообще, говорят, что если детям постоянно повторять, что нельзя играть со спичками, то до них рано или поздно дойдёт. |