Онлайн книга «Ведьмы.Ру»
|
А потом посадят. И главное, теперь ведь не докажешь, что Ульяна всё это случайно. Эх… — Мелецкий, ты прости, если что… — Это стадия смирения, — кажется, Ляле понравилась психология. — А такая есть? — Мелецкий наклонился. Так-то Ульяна глаза не открывала, но вот движение огненной силы ощутила ясно. — Понятия не имею. Но ведь смирилась. Значит, есть. Логично. — Я не специально. Я не знала, что я ведьма. Так и говори. Вали, всё на меня… — Что именно? — Всё, — решительно произнесла Ульяна. — Я готова взять всё на себя. И признание подпишу. — Какое? — Какое-нибудь… вот хочешь, признаюсь, что ты меня бесишь? — Боюсь тебя огорчить, Тараканова, но ты мне в этом уже не единожды признавалась. Мог бы проявить капельку сочувствия и сделать вид, что удивлён. Никакого понимания. — Нас сейчас повяжут. А потом посадят. И осудят. — Может, сначала осудят, а потом посадят? — предположила Ляля. — Нет. Боюсь, тут она права. Сначала посадят, до выяснения. — Чего? — Всего. К примеру, механизмов ментального воздействия. А потом и осудят. И снова посадят. Мелецкий, кажется, начал понимать серьёзность проблемы. — А если найдут бутылки с некротикой и те… конфетки, то сидеть нам долго. До конца дней наших. А ты мне нравишься. — Я? — удивилась Ляля. — Ульяна. Я к ней обращался. Надо же. Приятно. — А ты мне этого не говорил. — Я показывал! — На пруду? — Нет. На пруду я так-то другое показывал. — Заметила. — Магию! — возмутился Мещерский. — И вообще там случайно и не в счёт. Я так… я, может, с первого дня тебе симпатию демонстрировал. — Это когда дыхнул в лицо перегаром и, ущипнув за грудь, предложил перепихнуться по-быстрому? — Ульяна открыла глаза, но лишь затем, чтобы убедиться, что мышь никуда не делать. Правда, теперь смотрела не в окно, а на Ульяну. И на Мелецкого. И наверняка, слушала. Нет, что за жизнь? С другой стороны, слушает не только мышь. — Ну… это ж от внезапно нахлынувшей симпатии! И я тогда чуть перебравший был… ну, тогда ещё перебирал… — Или когда ты меня при каждом удобном случае облапать пытался? — Вот! Как ещё показать девушке, что она тебе интересна⁈ — Или когда ты мою готовую лабораторку по начерталке спалил, над которой я три дня сидела? — Нечаянно! — А в столовой компот тоже нечаянно? — Спалил? — уточнила Ляля. — Выпил! — Так… сушняк же… а тут ты и компот! — Да, опасное сочетание, — вклинился дядя Женя. — Не боись, молодёжь. Никто нас не остановит. Машинка-то моя, начарованная. Не захочу, никто и не заметит. Наверное, стоило бы выдохнуть с облегчением, но оно как-то не выдыхалось. — Так что доедем с комфортом. С ветерком можно сказать! Нет, а хорошо сходили! Слушай, ты… как там тебя… — Данила⁈ — Во… может, у тебя там ещё какой центр есть? — Нет, — ответил Мелецкий несколько поспешно. — В том смысле, что остальные — это не мои, а отца. И этот тоже отца. Я им только управлял. — Хреново ты управлял, — дядя Женя обернулся. — Это да… и управленец из меня так себе. И в целом как-то оно… не заладилось. Права ты, Таракановаю. — В чём? — аж интересно стало. — Толку от меня никакого… — Стадия отрицания, — Ляля надула пузырь из жевательной резинки. — Так он вроде не отрицает, — дядя Женя как-то вот не сказать, чтобы пристально за дорогой следил. И руль держал одной рукой. И вообще он нетрезвый! — Наоборот, соглашается. |