Онлайн книга «Ведьмы.Ру»
|
— Это кто ж такой умный-то? — спросил он и явно не у Данилы. В свою очередь Данила задумчиво глядел на сейф, в котором помимо бутылок обнаружились пачки рублёвых купюр, заботливо перетянутые резиночками. Откуда? Наличка должна быть в кассах. Личные? Но зачем хранить личные сбережения в рабочем сейфе? Ещё документы какие-то. Документы Данила вытащил. Мелькнула мыслишка прибрать, но тотчас стало стыдно. Может, он и не в лучшем положении, но это ещё не повод опускаться до воровства. А вот бумаги — дело другое. У задней стенки и телефон лежал. Старая трубка, примитивная совсем. Данила взял её в руки, а она, будто только этого и ждала. Звонок у этой модели оказался резким и нервным. Чтоб… — Да? — Данила ответил на вызов. — Что там у тебя творится? — Мыши, — он, спохватившись, что по чужому телефону разговаривать не вежливо, зажал нос, и голос прозвучал сипло. — Какие, на хрен, мыши… — Саблезубые. Карантин. Дядя Женя щелчком пальцев отправил горлышко бутылки в угол и, поднеся содержимое к носу, поморщился. — Вот… никому нельзя верить, — пробурчал он и сунул в бутылку палец. Тварь на дне вяло шелохнулась. — Товар вынес? — Н-не успел. — Ты хоть понимаешь, придурок, что если его найдут… Данила понимал, что найдут. — … копать… Сигнал в трубке порой пропадал, но в целом суть сказанного не сильно терялась. — … ты, Егорка, первым в расход пойдёшь. Стало быть, Егор Макарович, степенный и уважаемый человек связался… с кем? Или с чем? И может, тогда фантазии братца про лабораторию — не такие уж и фантазии? Может… — Я приберусь, — пообещал Данила. — Куда ж ты денешься, — на том конце трубки хохотнули. — И не думай, Егорка, что просто так соскочишь. Ты теперь за всю партию должен. И меня не… Связь оборвалась. — Дерьмо, — сказал Данила презадумчиво. — Ещё какое, видишь, — дядя Женя сунул бутылку под нос. — Уморили животинку своею палёнкой. — Что? — Что-что. Умельцы хреновы. Пробочку сняли, нормальный мескаль вылили, а внутрь какой-то херни плеснули. Твою же ж… И тут тоже. Чего ещё Данила о своём торговом центре не знает? Или… в том и дело, что ничего не знает? — И главное, ладно бы просто самогонки. Так-то разница невелика. Но нет, какая-то такая отрава, что даже нежить не выдюжила, — дядя Женя перевернул бутылку и отступил, чтоб потом придавить зашевелившуюся многоножку. — А у тебя чего? — А у меня… у меня, получается, что здесь какие-то дела велись… помимо меня. — Эка невидаль. — Может, и не невидаль, но теперь, если найдут что, то… Кого сделают виноватым? Егорушка открестится. Сделает вид, что знать ничего не знал, а если и догадывался, то помалкивал, из верности роду и в принципе не положено человеку маленькому вперед начальства думать. Деньги? Вручили, он и хранил. Берег для дорогого директора, как собственные. Твою же ж… И как теперь? — Покажи, — дядя Женя протянул руку, в которую Данила вложил пачку купюр. Их ведьмак поднёс к носу, вдохнул аромат и прикрыл глаза. — Эк… знаешь, вот… лет триста тому тебя б за такое прямиком на костёр отправили бы. — А теперь? — А теперь разве что на каторгу. С одной стороны, пожалуй, стоило бы порадоваться прогрессу общегуманистической мысли, а с другой на каторгу не хотелось. — Наркотики, да? — Не знаю. Чего? Я тебе что, овчарка? Может, и наркотики. Но если так, то ядрёные, мертвечиною сдобренные… так, это дерьмо тут оставлять неможно. Давай. |