Книга Ведьмин рассвет, страница 49 – Екатерина Насута

Гости опять же. И у меня, и у него там.

И вымотались оба.

И Лют вовсе даже не обязан вот так являться, то ли по приглашению, то ли… и по приглашению не обязан.

Кофе я пила в гордом одиночестве, закусывая чем-то, наверняка кулинарно-гениальным, но совершенно неясным по составу. Да и плевать.

Вкусно.

А в голове все та же каша. Но разбираться с нею лень.

Я успела и кофе допить. И зубы почистить. И расчесаться и даже влезть во вторые свои джинсы, почти новые и совсем чистые, особенно, если не приглядываться. Футболка с котиками.

И тонкая рубашка наверх.

Красавица?

Увы, зеркало показывало, что со вчерашнего дня я мало изменилась.

— Кровь, кровь… - пробурчала я, собирая сумку. Ну как, скорее уж вещи перекладывая, потому что на часах еще половина десятого, а чем еще себя занять, я не знаю.

Но занятие нашлось.

Чужака у ограды я почувствовала еще до того, как он в калитку затарабанил. И даже сразу поняла, кто пришел. А поняв, испытала преогромное желание сделать вид, что меня нет дома.

Но ведь не уйдет.

— И вообще, - строго сказала я своему отражению. – Ласточкина, ты взрослый человек. А взрослые люди должны уметь решать проблемы.

Мою звали Гришка.

Именно Гришкой он и выглядел. Куда только подевался аристократический лоск. Растрепанный. В мятой и явно не слишком свежей рубашке, которая выползла из брюк и теперь игриво выглядывала из-под полы пиджака. Тоже мятого.

И грязноватого.

От Гришки пахло алкоголем и зубы, в отличие от меня, он давненько не чистил. Судя по дыханию.

— Ты! – сказал он, указав на меня пальцем. – Это ты во всем виновата!

— А то, - калитку я, подумав, решила не открывать. Вот… как-то не видится мне Гришка адекватным, в том смысле, что способным к разговору.

— Я же тебя, Ласточкина, как человека попросил! – он положил руки на калитку и дернул. Но та не поддалась. Я же отступила, раздумывая, стоит уже на помощь звать или как. – А ты… ты… что ты сделала?

— Избавилась от темной ведьмы? – предположила я.

— Игнатьев… вчера… - Гришка опять дернул калитку, но, несмотря на изящество, держалась крепко. – Выставил… меня выставил! Да как он посмел!

— Слушай, успокойся, а? – я стояла шагах в трех. И наверное, наш разговор слышала вся улица. Ну и плевать.

— Он… меня… и Машка туда же! Идиотка! Изменил я ей, видишь ли… кто-то донес… раскопал… а кто, если не ты?

Князь?

Вряд ли. Это как-то мелковато. Вот шею Гришке он свернуть мог бы, пожалуй, если бы счел его достойным столь высокой чести. А вот вылавливать любовниц, фото делать… не представляю. Маверик? Тоже как-то… нет, тут скорее совпало.

Или кто-то ситуацией воспользовался, что при Гришкином умении располагать к себе людей, тоже очень может быть.

— Заявила, что знать меня не желает! Ну и хрен с ней, - Гришка оттолкнул калитку. – Кому она нужна, дура…

Я только головой покачала и себя обняла.

— Завтра-послезавтра сдохнут… и он, и она… - Гришка осклабился. – Может, и к лучшему… ребеночек-то выживет, а я при нем останусь. Опекуном.

Над наследником. Не знаю, правда, есть там что наследовать или нет, дело не мое, но ребенка уже жаль.

— А от меня тебе чего надо? – я удержалась, чтобы не добавить пару слов покрепче.

— Пусти.

— Зачем?

— Жить, - Гришка калитку рванул. – Да открой ты!

— Нет.

— Чего?!

— Нет, говорю, - повторила я чуть громче. – Если надо, где жить, то ищи гостиницу. Или там квартиру, комнату… да хоть сеновал сними.