Онлайн книга «Ведьмин рассвет»
|
— Он отплатился, - говорю. – Камни отдал. Змеиные. Я верну, если вдруг… очнусь. Полоз смеется. И смех у него такой вот, и сам он такой… меня просто накрывает вдруг с головой да так, что дыхание перехватывает. — Хороша, дева… пойдешь со мной? – вкрадчиво интересуется Полоз. – Давно уж опустели чертоги, а тяжко одному. Я подарю тебе палаты каменные. Хочешь, яхонтовые, хочешь – лалами украшенные или каменьями зелеными? Любые… в золото одену… и наверх выпускать стану. Иногда. И понимаю, отчего шли за ним, про себя позабывши. Понимаю. И качаю головой. — Извини, - говорю. – Ты всем хорош… и любая была бы рада… но… мое сердце несвободно. А так оно не честно. И Полоз снова смеется. — Добре, - говорит он. – Раз так, то вот… Он выдирает волосок и кидает мне на руку, а волосок сворачивается знакомою змейкой. — И жизни я ей даю, - говорит. – В твою чашу, сестра. После сочтемся. — И от меня возьми… Ведьма тоже выходит, кланяется низко. Та самая, что поила меня заговоренной водой. — Чтоб род наш не оборвался… ослабел он, оскудел. Но теперь, может, и вернется все, как должно. — И мы, - эти двое выступают, держась за руки. Упырица и… оборотень? Пожалуй… а я ведь знаю, кто это! И главное, что-то сразу приходит понимание, что не все было так просто в давней той истории. Украли невесту на пути к жениху? На эту невесту глядя, не скажешь, что она несчастна. Напротив… скорее уж не очень-то ей к жениху, отцом избранному, и хотелось. А этот вот, рыжий и наглый, с кошачьими глазами, на Зара разительно похожий, куда как милее сердцу стал. И она понимает, что я понимаю. Улыбается лукаво… А вот и князь. Тот, первый, что получил эти земли. Он кланяется… Жизнь? Они все мертвы, как они могут… — И от моего возьми, - а в сарафане эта женщина совсем даже не грозна, скорее уж в ней чуется сила, но та, поющая, живая сила весенней земли. Мать Святы? Скорее уж та, пра-пра-пра… — За правнучку спасибо… и Марку скажи, что нет на нем вины. И чтоб дурить не думал, ему еще внуков растить надобно. — Скажу, - говорю онемевшими зубами. — И от меня… - эта дева даже не мрамор белый, нет, мрамор – камень теплый. Её же белизна иного толка – северная, ледяная. И смотреть-то на нее зябко. Но я знаю, кто… А она-то почему? Я-то… — Правнучка моя, конечно, не особо умна, но шанс у нее будет… - ногти её отливают морозной синевой. Но в прикосновении теплые. – Скажи, что надобно сердце слушать, а не то, что эти вот навыдумывали… сердце узоры выкладывает. И руку к груди приложила. — Когда сердце слепо, то и остается, что чужие повторять… но у нее выйдет. Я мыслю. Если дурить не станет. А станет – скажи, что самолично явлюсь за косы оттаскаю. Только и могу, что кивнуть. — И мой дар прими, хозяйка врат, - эта женщина мне совсем незнакома. Но… яркий рыжий волос. И черты лица заостренные, тоже лисьи. И вижу, что родом она издалека… Кланяюсь. И отворачиваюсь, ибо я видела, как не стало Мёдб… — Это была славная смерть, - говорит она мне. – Время моей внучки пришло. Но уйти без причины непросто… — А душа… и мои родители, их души… и получается, что у вас тоже есть… Это напрочь противоречит тому, что говорят. В легендах. — Конечно, - отвечает та, что сидит на корне. – Они ведь тоже дети Творца. — Но люди… Замолкаю. И понимаю. Да… мне ведь говорили. Люди. Боги. Сила и дар. И если так, то… просто вот… просто стереотипы, так? |