Онлайн книга «Ведьмин рассвет»
|
И руки у них теплые. А шрамы… шрамы никому еще не мешали. Я вкладываю крест в его руки. И пальцы наши соприкасаются. И огонь мой уходит, успокаивается. А дядя чуть склоняет голову. И я почти верю, что все будет хорошо, потому что… Просто потому. А он, сжав крест, кивает. И отворачивается. Делает шаг в белесую круговерть. И души, что до того метались, не способные угомониться, спешат к нему. Буря туманная. И… Я могу уйти? Я прислушалась к себе. Нет. Не могу. Потому что… — Души, - говорю Люту. – Они разные. Им надо… по-разному. Кто-то ведь принял новую веру. Кто-то остался верен старым богам. И осталось лишь отпустить… я посмотрела на тех, кто пришел по моему зову. — Бери, девочка, - сказал князь. – Силу. Столько, сколько нужно… Я кивнула и повернулась спиной. Вперед идти не страшно, когда спина прикрыта. И когда к ней протянулись нити силы, живых ли, мертвых… главное, что нити эти держат прочно. И теперь хватит. Теперь точно хватит. На всех. Я раскрыла руки, пытаясь обнять их, и сказала. — Идите… я жду. И она, та, что за дверью осталась, тоже. Было ли больно? Ничуть. Глава 40 Глава 40 -…Ласточкина, держись… Не хочу. Мне хорошо. — …если ты умрешь, я… я не знаю, что с тобой сделаю! Все равно не хочу. Не в смысле жить, просто не хочу. Ничего… — Поздняков, сделай что-нибудь! — Яду могу дать. Хорошего. — Зачем? Вот и мне интересно. — Чтобы не мучилась, и вы от меня отстали. У меня между прочим, беда… — Личина слетела, да, горе невероятнейшее… - это князь ворчит. Значит, он жив? Я ведь пошла и не оглянулась, а должна была бы. Или нет? — Да что ты понимаешь, старый пень. Это же артефакт Ильина. Уникальный… знал бы ты, во что он мне обошелся! А теперь все! Личина? Хотя… я ведь видела его, настоящего, там, где личины не действуют. И выходит, что на самом деле Поздняков вовсе не брюзгливый толстяк… точнее брюзгливый, но не толстяк? Мне даже на долю мгновенья стало любопытно. Настолько, что я почти решилась приоткрыть глаз. Один. Но не сумела. — И вообще… у меня репутация! — У вас постельный режим! – а вот голос Цисковской заставил меня оставить попытки вернуться в мир живых. Этот голос до самой печени пробирает. – У всех, между прочим! И если вы думаете, что ваше положение… — Душа моя, не ругайся… у меня от переживаний сердце сбоить начинает… — Сердце у вас, ваше сиятельство, в отличнейшем состоянии. А колет пижама жесткая. Или совесть, наконец, проснулась… я трое суток не спала, пытаясь вас удержать, а тут… и отойдите от этой девочки! Вы её своей заботой умучаете! Кто бы говорил. — Состояние стабильное… - над моей головой скользнула рука. Я даже ощутила легкий поток силы, прошедший сквозь тело. – Сильное истощение, но и только. Ей просто нужно время и постоянный поддерживающий поток… Я все же ушла. Куда? Куда-то, где хорошо и спокойно. Правда, ненадолго. — …да ты с ума сошла, девочка! – это возмущение Позднякова нарушило мой покой. – Ты понимаешь, что мне вообще к людям сейчас приближаться не рекомендуется? Для блага этих самых людей! Что амулет, это не только и не столько личина… — Мне кажется, вы несколько преувеличиваете, - с уверенностью произнесла Ульяна. — Что именно? — Все! — Юная леди… — И ваши грозные взгляды на меня тоже не действуют! У меня иммунитет. От бабушки еще. Поверьте, вам до нее далеко… |