Книга Ведьмин рассвет, страница 157 – Екатерина Насута

Его бормотание стихало.

А я…

Я покачала головой. Надо же, было время, когда все взрослые люди казались мне такими… серьезными? Важными? Такими… знающими, как справляться с жизнью. А выходит, что не знают они ничего.

Совсем как я.

— Погоди, - окликает тень. И я останавливаюсь. Я знаю, что дед не станет просить прощения. Гордыня – тоже грех, но не мне его судить.

Я и не буду.

Останавливаюсь. Оборачиваюсь, благо, никаких запретов на это нет. И дед приближается. Странно, что он здесь, а не…

— Вина есть на мне, но… пусть судит тот, кто… - ему тяжело говорить. И я склоняю голову. Да, пусть он судит. Когда дед сумеет попасть на тот суд. Он просто смотрит.

И молчит.

А я вдруг… какая же я глупая. Это ведь шанс.

— Расскажи. Дядя… привез кое-какие записи. Книгу…

Дед кривится.

— Дураком я был. Мир менялся. Всегда меняется, но мне казалось, что слишком уж быстро. И тяжко. Уважение уходит. Почитание уходит. Новые времена, новые порядки… девки штаны надели.

Ну да, ужас какой.

— Красится стали так, что тошно… газеты откроешь, там тоже непотребщина. И по телевизору… была, пока не выкинул.

Это он еще в интернет не заглядывал.

Но что-то начинаю понимать.

— Мы поставлены были блюсти храм. И святыню в нем… которая была когда-то, да не доглядели.

— Переглядели, скорее уж. Её тот наш предок, который с реформой церковной не согласен был, спрятал.

— И правильно сделал, - дед грозно хмурит брови, но я не боюсь.

Его уже нет.

А я есть.

Пока во всяком случае.

— А то б вывезли, украли бы… ворье… тогда-то и развал начался. Вольнодумство…

— Ты его искоренить решил.

— Отыскать, - вздохнул дед. – Святыню. Вернуть туда, где ей самое место. В храм… бумаги вот перебирал, поздние. Там не то, что указаний, где искать, там и крохотных намеков нету. Те, кто после вернулся, они… не знали сами. А если кто знал, то умер, ничего не сказавши. Святыня же ж… на нее много охотников.

Киваю.

Верно. И про эту святыню в Москве должны были знать. И за нею как раз людей отправили, ибо не место святыням в богами забытом крае. И после-то, возвращая церковь роду, наверняка остались приглядывать. И те, кто вернулся, знали…

Запутано.

А потом, те, кто знал, умерли. Вот и вышло, как вышло.

— Я решил, что надобно стать, как они… те, кто принес Щит Господень…

— Все-таки щит?

— Крест, - чуть подумав, ответил дед. – Крест особый, отлитый из гвоздей, на которых кровь Спасителя…

Крест?

Почему бы и нет.

— Какой он?

— Не ведаю, - дед покачал головой. – Мой дед только и сказал, что, мол, крест это… особый… его берегли, да не уберегли. Что одними руками сложено, другими взято будет. Ну и ждать надо, дабы воссоединить разделенное. Но тут я уж ничего не понял.

А я вот поняла.

Стало быть, угадали мы, и я, и Лют.

Воссоединить.

Разделенное.

— Я решил, что если стану праведником, то и крест мне покажется. Что должен последовать примеру предков… а там и землю возродить. Как была. Чистая, светлая…

Наивный.

Надо же, а он и вправду верил. Но хоть понятно-то… святости норовил достичь. Идеала. И не только сам, но и окружающих пытался идеальными сделать. По своему усмотрению.

— Не нашел? – уточняю я.

Дед развел руками.

— Погоди… тогда как она… убила?

— Гвоздем, - дед сказал это спокойно. – Рака-то была. Драгоценная… как… драгоценности-то с нее содрали. Жемчуга там. Золото… после уж иные поставили, благодаря неравнодушным людям. Спалить еще пытались…