Книга Твой Никто, страница 56 – Галина Кор

— Звезды сошлись, — подмечаю.

— Ты помнишь, что нам на следующей неделе к гинекологу? Вся группа идет.

— Помню, — как я не люблю врачей, кто бы знал. И вроде понимаю, что каждая уважающая себя женщина должна посещать гинеколога каждые полгода, но при одной мысли о гинекологическом кресле, становится не по себе. — Ты после пар в общагу пойдешь или сразу на работу?

— Не успею я в общагу, занесу книжку в библиотеку, и сразу на работу.

— Тогда вместе пойдем.

* * *

— Как давно живете половой жизнью, — вот оно ей надо, врачихе этой? Задает эти дурацкие вопросы, а такое чувство, что ковыряется в открытой ране.

— Почти два месяца.

— Как давно был последний половой контакт?

Пытаюсь подсчитать.

— Чуть больше месяца назад.

— Сколько было половых партнеров? — а вот это уж вообще, возмутительно! Но на лице врачихи нет ни заинтересованности, ни любопытства, для нее эта анкета — рутина. Просто так положено. Вот и все.

— Один.

— Первый день последней менструации, — как уж тут забыть… Эти дни пришли на следующий день, после отъезда Ника.

— Первого октября.

— Через какой промежуток?

— Двадцать восемь дней.

— Всегда? Или бывали сбои?

— Всегда.

— Угу… Проходи на кресло.

Это не кресло, а место для пыток. Кто его придумал? Самого бы привязать к нему и ковырять там… ковырять. Уверена, что придумал его мужик… все они…

Погрузившись в изучение моего «внутреннего мира», врачиха подозрительно долго молчит. Может у меня там болячка какая, или еще чего хуже, опухоль, ни дай Бог. Как подумала о худшем, сразу дурно стало. Кровь от лица отлила и сердце бешено заколотилось.

— Прости, вы так долго молчите, там что-то… не так? — набираюсь сил и нарушаю тишину.

— Смотри, — она достает пальцы из моего влагалища и разводит пальцы в стороны. Непонятная для меня слизь, растягивается, как паутина.

— И что это значит?

— Я практически уверена, что ты беременна.

— Быть такого не может, — сдвигаю ноги, пытаясь слезь с кресла.

— Я взяла все мазки, можешь одеваться. — Пока я быстро натягиваю штаны, врачиха садится за стол и что-то опять пишет.

— Вот, направление на УЗИ, если есть деньги, можешь пойти прямо сейчас без очереди и Клара Семеновна тебя посмотрит. С результатами придешь ко мне, без очереди, скажешь сидящим в коридоре, что отдашь результат анализа.

— Да, хорошо, я так и сделаю, — трясущимися руками беру направление. На негнущихся ногах выхожу в коридор. Я была одной из последних девушек, которым надо было сегодня прийти на осмотр, даже Машка уже прошла и убежала. Поэтому спросить меня, почему я такая пришибленная, просто некому.

Спускаюсь на первый этаж и стучу в кабинет с надписью «УЗИ».

Клара Семеновна, старая перечница с огромными очками на половину лица. Она такая старая и сморщенная… сколько ей лет? Наверное, на кладбище уже прогулы ставят… И что она, с таким зрением, там увидит?

— Проходи, закрывай дверь, а то сквозняк. — В кабинете не просто жарко, а ужасно жарко. Она что, привыкает к температуре крематория?

Почему я такая злая, эта бабка пока ничего плохого мне не сделала? Может она сейчас скажет, что у меня все хорошо и то, что предположила гинекологичка — дурость. А я расцелую ее из благодарности, и побегу домой.

— Давай направление, — протягивает костлявую руку. Вот она, смертушка моя… — Триста, и желательно под расчет.