Книга Жертва по призванию, страница 66 – Галина Кор

Где-то вдалеке хлопает тяжелая входная дверь. Лара прекращает кричат и бросает мне:

— Проходи прямо, там увидишь.

Перевожу взгляд на Павла, ожидая, что он пойдет со мной. Но он лишь подталкивает меня в нужном направлении.

И снова коридор, переходящий в комнатку без дверей. Она небольшая, но длинная, разделенная на две части стеклянной перегородкой, отделяющей посетителя от осужденного. С моей стороны стоит три офисных стула, которые тоже отгорожены друг от друга небольшой деревянной перегородкой. Медленно прохожу в комнату. Смотрю за перегородку: первый стул с той стороны пуст, второй тоже… Медленно подхожу к третьему.

Там сидит мужчина. Я узнаю в нем отца. Конечно, он изменился: лоб в морщинах, цвет лица — серый, и шрам на щеке, которого я не помню…

Я сажусь на стул и смотрю на него через стекло. Он, сложив руки под грудью и откинувшись назад, равнодушно смотрит на меня. Его взгляд спокойный, без желания или явного интереса, в отличие от тех осужденных, которых я встретила раньше в той комнатушке без дверей. Он просто смотрит. И, кажется, не узнаёт.

Его терпения надолго не хватает. Он наклоняется, берёт телефонную трубку и подносит её к уху. А я всё смотрю на него, замерев и не сразу понимая, что говорить можно только так. Он машет трубкой перед стеклом, жестом указывая, чтобы я взяла свою. Торопливо хватаю, но она выскальзывает из руки. Подбираю, чуть не роняя снова… Я вся на нервах, пальцы дрожат.

— Ты кто? — спрашивает он без приветствия.

— Яна… — получается ответить еле слышно.

— И? Мне должно это о чем-то говорить? — его вопросы, выражение лица… он явно недоволен происходящим.

— Я твоя дочь. Яна. Привет, папа.

Вот теперь он удивлен. Но, скажем так, это неприятное удивление. Убирает трубку от уха и опирается головой на эту руку. Замер и рассматривает, будто только что увидел. Но его замешательство проходит быстро. Ему хватает всего минуты, чтобы прийти в себя.

— Как ты меня нашла? — звучит новый вопрос.

— Один человек… он нашел.

— Зачем? — пожимаю плечами.

— Наверное, он хотел как лучше, — предполагаю. — Я ведь о тебе столько лет ничего не знала.

— Ну узнала, и что, легче стало?

— Нет, — качаю отрицательно головой.

— Конечно, был бы папка олигархом, тогда была б другая встреча, а так… — говорит он ядовито. — Может я сам не хотел, чтобы меня находили?

Опускаю глаза виновато, словно влезла не в свое дело, в чужую жизнь и душу.

— Как мать? Угомонила свою бешеную матку? — от такого вопроса заливаюсь краской стыда. И что я должна ответить?

— У нее есть мужчина, если ты об этом.

— Квартиру хоть не просрала?

— Нет.

— А ты? Что делаешь? Как живешь?

— Учусь в институте.

— Понятно… — и снова замолкаем. Вот такой у нас теплый семейным разговор. — Как матушка моя?

— Бабушка Лида умерла семь лет назад, инфаркт.

— Все под Богом ходим, — звучит вот такой странный ответ.

— Может тебе что-то надо? Привезти?

— Нет, — говорит резко. — И сама больше не приезжай. Вот это моя жизнь, — стучит пальцем по столу, — а там твоя, — указывает пальцем за стекло. — Меня моя устраивает, и лучше она не будет. Все, бывай!

Кладет трубку. Поднимается со стула и, не оборачиваясь, уходит.

Тишина. Она давит. Она такая странная, что просто не описать.

Кладу свою трубку, медленно поднимаюсь и иду к выходу.