Книга Жертва по призванию, страница 104 – Галина Кор

Закачиваю свой сбивчивый рассказ. Бабушка молчит, что-то обдумывая. А потом говорит:

— Ты не обижайся на мать. Она всегда была такой… что поделать, такой уродилась. Мужчина тот, свое уже получил, Бог наказал. А ребеночка роди, он ни в чем не виноват. Жить тебе есть где, — разводит руки, указывая на стены дома, — а я, сколько буду жива, столько и буду помогать.

— Спасибо, — шепчу, боясь зарыдать снова.

Следующие два дня мы просто разговаривали с бабушкой обо всем: о том, как жили, какие события происходили в нашей жизни. Мы подробно обсудили поступок Игоря… Бабушка, как верующая женщина, не осуждала его, но и не пыталась оправдать.

— Бог всё расставил по своим местам, — лишь подвела итог моему рассказу.

Каждое утро она уходила на работу в церковь, где работала продавцом в иконной лавке. Возвращалась домой уже после вечерней службы. Не знаю, чем бабушка не угодила маме и какие проповеди её так выводили из себя, но за все эти дни она ни разу не предложила мне пойти с ней в церковь и не навязывала своего мировоззрения.

Думаю, что проблема не в бабушке, а в маме, которая сама не знает, чего хочет от жизни. А может и знает… только ее желания зациклены на мужском поле.

Настал момент, когда мне пришлось решать, как жить дальше. Просто сидеть и ничего не делать я не могу — это не в моем характере. Я поняла, что нужно развиваться, хотя бы в каком-то направлении. Чудес ждать не стоит, помощь со стороны тоже маловероятна. Мама погрузилась в устройство своей жизни, а отец «расплатился» … Кстати, я так и не знаю, сколько денег на карте. Даже не интересно, какую ежемесячную суммой он взял за основу для расчета алиментов.

Просматривая соцсети в поисках идей, я наткнулась на мастера по маникюру, которая обучала различным техникам. Не раздумывая, я записалась на курс, решив, что смогу этим зарабатывать даже тогда, когда родится ребенок.

Но, как и всё в жизни, курсы имеют свою цену. А денег у меня, к сожалению, нет. Разложив перед собой «нажитые» вместе с Игорем богатства в виде украшений, я приняла решение сдать их в ломбард.

Единственное, что цепляет меня в этом наборе, — тонкий браслет с перламутровыми сердечками. И дело вовсе не в том, что он мне нравится, а в том, что я воспринимаю его как память об Игоре. Настанет ли в моей жизни момент, когда мой ребёнок спросит о своём отце? Что я отвечу в тот миг? Что смогу предъявить как доказательство его существования? Или сдать этот браслет вмести со всеми украшениями и забыть об Игоре, как о страшном сне?

Громкий стук в дверь. Я вздрагиваю от неожиданности, аж сердце забилось, как испуганный заяц.

— Кто? — спрашиваю громко, подходя к двери.

— Сосед! — отвечает мужской голос. Раздраженно цокнув, открываю дверь.

— Что? — смотрю на этого огромного мужчину, стоящего на пороге, и всем своим видом показываю, как он меня раздражает.

— И тебе, привет! — отодвинув меня в сторону, он бесцеремонно проходит внутрь. Правда, сбросил обувь… Пусть живет... пока. Я только полы недавно помыла.

— Я вообще-то не разрешала вам заходить! — бегу за ним, возмущаясь.

— А я тебя и спрашивать не собирался. Не рано почувствовала себя хозяйкой, внучка? — говорит таким тоном, в котором легко читается подтекст.

— Не вам решать, — отвечаю таким же тоном. — Чего пришли?