Книга Развод. Я заслуживаю быть счастливой, страница 51 – Элли Лартер

Никакого уважения к отцу!

В другой ситуации Марина бы первой ее одернула, показала бы ей свое место, напомнила, что в этом доме мы — старшие, а она должна подчиняться...

Но теперь моя жена ведет себя совершенно иначе.

Они с Милой рассказывают мне, как совместными усилиями узнали о моей связи с Алиной.

Оказывается, моей дочери помогли друзья, а моей жене — женская интуиция.

Ну кто бы мог подумать!

— Все это бред! — восклицаю я.

— В смысле — бред?! — удивляется Марина. — Ты что, отрицаешь все?! Будешь говорить, что измен не было?! Что ты не спал с этой... Алиной?!

— Спал, — говорю я. — Но...

— Никаких «но», пап! — перебивает меня Мила. — Ты — изменник! Предатель! Зачем маме с тобой оставаться?!

Марина говорит ей:

— Мила, ты не обязана... — но дочь перебивает:

— Я сама так хочу! Наше поколение не терпит любые токсичные отношения! Мы выбираем себя, свою свободу и свое счастье! И я хочу, чтобы ты, мама, тоже выбрала себя! А ты, отец... ты мне больше не отец! Проваливай! Видеть тебя тошно!

— Ах ты маленькая дрянь! — рычу я и, не помня себя от ярости, поднимаю руку, чтобы влепить зарвавшейся девчонке хорошую пощечину.

— Не смей бить мою дочь! — Марина бросается мне наперерез, и в итоге моя ладонь, не успев остановиться, неловко опускается на ее плечо.

Получается сильно, болезненно, я и сам это чувствую.

Марина вскрикивает и инстинктивно накрывает ладонью ушибленное место.

Моя дочь, дикая, как пантера, с бешеным взглядом, сразу же бросается на меня с обвинениями и даже бьет в грудь маленькими, но сильными кулаками:

— Как ты мог ударить маму?!

Вот ведь проворная зараза, перевернула все в удобную для нее сторону!

И ведь как умно, как ловко!

Я даже вынужден оправдываться:

— Я не собирался ее ударять! Пощечина предназначалась тебе!

— О, понятно! — фыркает дочь. — То есть, меня бить можно?!

— Не путай побои с воспитательным моментом! — возражаю я, но понимаю, что допустил страшную ошибку, а теперь, не в силах попросить прощения, в итоге зарываю себя в землю все глубже и глубже.

— Так себе у тебя методы воспитания! А еще педагог, называется! Директор школы! Позор!

Пытаюсь объясниться и надавить на нее, вызвать чувство вины:

— Не ты ли сказала, что я тебе больше не отец?! Не ты ли велела мне проваливать?! Не ты ли заявила, что тебе тошно меня видеть?! Ты считаешь, это нормально, Мила?! Ты считаешь, нормально разговаривать так с отцом?! Никакого уважения, никакой субординации!

— Ты не отец — ты предатель! — рычит она снова, глядя на меня безумными глазами. Нет, ни капли вины. Ни капли сожаления.

— Все, довольно, — подает слабый, потрескавшийся от боли и обиды голос Марина, и мы с Милой переводим свои взгляды на нее.

Она все еще держится дрожащими пальцами за ушибленное плечо.

Видно, что ей очень больно, что она сжимает зубы.

Наверняка будет синяк в том месте, куда врезалась моя ладонь.

Позор мне, позор.

Я не хотел этого.

Я и пальцем ее трогать не собирался.

Лишь планировал проучить дочь.

Но и ее, конечно, бить не следовало.

В общем, облажался я по полной программе.

— Тебе правда лучше уйти, — говорит Марина.

— Что, серьезно?! — фыркаю я. — Уйти?! Мне?! Из моего собственного дома?!

— Тогда мы уйдем! — уверенным тоном говорит Мила, подхватывает свою мать под локоть и пытается увести прочь, но Марина сопротивляется: