Книга Развод. Я заслуживаю быть счастливой, страница 48 – Элли Лартер

Мне совсем не хочется говорить с Алиной — но я обещала дочери, а обещания нужно выполнять.

Решаю, что сделаю это в самом начале рабочего дня, перед первым уроком, чтобы потом уже не думать о этом и не строить в голове неприятные сценарии того, как пройдет этот разговор.

А что он может пройти как-то не по плану — я предчувствую.

И не только потому, что я именно Алину подозреваю в тайной любовной связи с моим мужем.

Но и потому, что Алина — лицемерная, скользкая стерва, которая себе на уме.

Не исключено вообще, что это она подкинула тогда сережку в нашу ванну, а теперь подкидывает записки... так сказать, лицом не светит — но при этом старательно дает всем понять, особенно мне, что Вит теперь — не мой.

Я натыкаюсь на нее в учительской, подхожу и говорю негромко:

— Здравствуйте, Алина Игоревна, могу ли я поговорить с вами наедине?! Разговор пойдет о моей дочери Миле.

— Здравствуйте, Марина Максимовна! — она сразу расплывается в улыбке, словно и нет между нами никакой недосказанности, никаких подозрений. — Да, конечно, все что угодно для вас...

Мы отходим в сторону, туда, где посторонние уши не услышат нас, и я говорю:

— Алина Игоревна, моя дочь рассказала мне, что вы не дали ей тему для проекта, которую она предпочла бы получить. Как я поняла, Мила неоднократно сообщала вам о своем желании делать проект именно по этой теме, но вы все равно отдали ее другим ученикам.

— Ооо, да, вы правы, Марина Максимовна! — Алина даже не отрицает. — Но я объясню свой выбор. Дело в том, что личные пожелания учеников — это не единственный критерий, по которому я распределяю темы. Мила хотела получить тему «Города-миллионники России», но она и так прекрасно разбирается в ней, писала реферат, выполнила на отлично контрольную работу. Я отдала эту тему паре, где один ученик — заядлый троечник, а другой просто проболел всю неделю, когда мы это проходили. Им будет гораздо полезнее изучить этот вопрос. А вашей дочери и ее подруге Кате я предложила тему «Агломерации»: здесь уже Мила болела, когда мы проходили это, а Катя прогуляла один из уроков, и проект поможет им наверстать знания.

— Вот оно что, — хмыкаю я и чувствую себя дурой.

Я-то уже вообразила себе, что Алина чуть ли не назло моей дочери не дала ей желаемую тему, а оказалось, это стандартный учебный процесс, довольно логичный и правильный... я бы сама так поступила!

— Может, есть еще какие-нибудь вопросы? — с притворно-приторной улыбочкой спрашивает у меня Алина.

— Нет, больше ничего, огромное спасибо за объяснение... и прошу прощения за то, что потревожила.

— Ну что вы, что вы, Марина Максимовна! Обращайтесь в любой момент! Как, кстати, ваше здоровье?! Уже восстановились после операции?!

— Я в полном порядке, спасибо, — отвечаю я с вежливой улыбкой и выхожу из учительской.

Там прижимаюсь спиной к стене и перевожу дух.

Выходит, зря наехала.

Неужели у меня совсем уже крыша едет?!

Рабочий день проходит спокойно, даже записками никто больше не кидается.

Потом я возвращаюсь домой и начинаю готовить ужин: пора бы, после стольких-то дней, проведенных в депрессивном состоянии в постели.

Душевно ничего не изменилось, конечно, но появились хоть какие-то силы на выполнение банальных бытовых вещей.

Мила возвращается почти сразу следом за мной... удивительно: обычно она еще два-три часа зависает с друзьями.