Книга Развод. И снова любовь, страница 52 – Элли Лартер

— Похоже на аэроотит, — сообщает Влада, подруга Лены, когда мы подробно описываем ей симптомы, мучающие мого сына. — Спрей, о котором говорит ваш сын и который, вероятно, забрызгивала ему жена, это банальное сосудосуживающее. Если у вашего сына хроническая аллергия, то слизистая носа, скорей всего, разросшаяся, а функция слуховых труб нарушена, и перепады давления при взлете и посадке не просто неприятны, а опасны. Сосудосуживающий спрей в таком случае расширяет проходы, позволяя воздуху свободно циркулировать, и давление уменьшается...

— Да, кажется, жена мне об этом рассказывала... — я начинаю припоминать. — Что же нам теперь делать?!

— Сложно сказать, — Влада пожимает плечами. — Я могу посоветовать купить сосудосуживающее, противовоспалительное и еще — средство для отхождения слизи... Но если инфекция серьезная — этого будет недостаточно, нужен антибиотик. А еще, возможно, во время полета произошла перфорация барабанной перепонки, это уже совсем серьезно... и требует очного осмотра. И лететь с этим обратно в ближайшие две-три недели будет нельзя.

— Да уж, — хмыкаю я, наконец начиная осознавать, что, возможно, натворил. — Но давайте начнем с... что вы там называли?!

— Сосудосуживающее, противовоспалительное и средство для отхождения слизи, — повторяет Влада.

— Да, именно. Напишите названия, мы все купим.

— Без проблем.

— Огромное спасибо!

Пятнадцать минут спустя я уже бегу в ближайшую аптеку за всем, что написала Влада.

Плюсом покупаю чай, лимон и мед — в отеле всего этого в свободном доступе, в необеденное время, нет, конечно, — в надежде, что так сын быстрее восстановится.

Сегодняшний день, получается, уже потерян: точно не позагораем и не покупаемся.

Но есть шанс, что к завтрашнему дню Артур поправится.

Мы с Леной начинаем его усиленно лечить, но особого эффекта не наблюдаем.

Кроме того, к вечеру у сына поднимается температура, его начинает лихорадить, и тогда уже я принимаю неприятное решение: придется обращаться в больницу.

Вечером того же дня мне все-таки дают поговорить с проснувшимся сыном.

Я подробно расспрашиваю Артура о том, как прошел его перелет из Сочи в Анталью, как его дела, как он себя чувствует... и все, вроде бы, хорошо, спокойно, ровно, но... как будто не по-настоящему.

Как будто, не видя перед собой его прекрасных голубых глаз, я не могу быть на сто процентов уверена, что он говорит мне правду, то, что действительно думает и чувствует, а не то, что ему велел сказать отец...

— Как твои уши?! — спрашиваю я.

— Все хорошо, мам, — отвечает сын.

— Точно?! Ты уверен?!

— Да, — снова говорит он спокойным, ровным голосом, но мое материнское сердце как будто чувствует обман...

Я знаю, что я не должна так думать.

И знаю, что я не должна сомневаться в Мише как в отце нашего общего ребенка... Мне он, может, и мечтает покрепче насолить, навредить, но уже точно не родному сыну!

Но что-то все равно меня тревожит, не дает спокойно жить.

Я теряю аппетит и сон.

Думаю только о нем — своем мальчике, который сейчас так далеко... Меня мучает совесть, что я не могу забрать его прямо сейчас... и что вообще позволила Мише забрать его!

И на следующий день — а точнее, вечер, — мои тревоги подтверждаются, находят воплощение.

Я только возвращаюсь домой после работы, только открываю дверь и переступаю порог квартиры, когда мне звонит Ирина Петровна, мой адвокат.