Книга Бывшая жена. Научусь летать без тебя, страница 54 – Элли Лартер

— Придется поверить, — говорит он тем временем.

— Даже если так, — допускаю я. — Но это не давало тебе права вытаскивать меня из палаты силой.

— Напоминаю, это реанимация, туда можно только в специальной одежде.

— Ну и принес бы мне ее!

— Так нельзя...

— Окей, давай сообщим медсестрам, пусть там все обработают.

Я срываюсь с места, направляясь в сторону администраторской стойки, но отец меня останавливает:

— Не надо.

— Почему это не надо?! — щурюсь я подозрительно.

Он точно что-то скрывает!

— Потому что от твоего пятиминутного пребывания вряд ли произошло что-то страшное... Незачем тревожить твою маму и врачей ночной смены. К тому же, ты туда сегодня не вернешься.

— Ты это за меня решил, что ли?! — фыркаю я. — Мне двадцать пять, а не двенадцать!

— Не имеет значения. Я должен защищать твою маму.

— Ты?! Защищать?! — я хохочу, не в силах сдержаться. — Да это же какие-то несочетаемые понятия!

— Прекрати, — говорит он уже более жестко, грубо. — И отправляйся домой. Завтра я позвоню тебе и сообщу, как она.

— Я никуда не пойду, — качаю я головой. — Ты, по-моему, офигел. Ты не устанавливаешь здесь правила, ясно?! Ты, может быть, забыл, но я умею за себя постоять. И терпеть такое отношение не стану. Я сейчас же пойду к персоналу больницы и потребую объяснений. А если потребуется, останусь здесь до утра, чтобы поговорить с главврачом.

— Ты ведешь себя, как маленький ребенок, — отец пытается пристыдить меня, но у него ничего не получается:

— Мне плевать.

— Последний раз прошу: не устраивай цирк. Подумай о маме. Ей нужны покой и забота.

— Именно. Покой и забота. Но не ты!

— Я — ее муж! — рявкает он.

— А я — ее дочь!

— У тебя нет полномочий!

— Каких, мать твою, полномочий?! Что, от аппаратов хочешь ее отключить?!

Я вроде бы шучу, ведь мама уже в сознании, но при моем вопросе глаза у отца как-то меняются, и я невольно вздрагиваю, снова бросаясь в сторону администраторской стойки:

— Так, все, я иду разбираться!

Он еще пытается меня остановить — но уже только словами, трогать не решается. И правильно: я так зла, что могу и врезать!

Подлетаю к администраторской стойке — за ней сидит молодая, ничего не подозревающая девушка, — и громко, так, чтобы меня видели и слышали и камеры видеонаблюдения, и любая проходящая мимо медсестра, говорю:

— Я — Зоя Романовна Подольская, дочь Агаты Александровны Подольской, и я требую немедленно сообщить мне о физическом и психическом состоянии моей матери, а также о том, почему мне и моему брату не сообщили, что она пришла в сознание, а сообщили только нашему отцу?! И если меня не удовлетворит ответ — я вызову полицию!

— О боже... — подбежавший сзади отец бьет себя ладонью по лбу. — Что ты творишь, дура... что за цирк с конями устраиваешь посреди ночи...

— Цирк с конями устроил здесь ты, отец! — парирую я, держась при этом от него как можно дальше. — Ну?! — снова оборачиваюсь к администратору.

Девушка смотрит на меня огромными, круглыми от ужаса глазами и отвечает, запинаясь:

— П-простите, Зоя Романовна, но я... я не обладаю полномочиями...

— Мне плевать! Говорите! — требую я.

— При всем желании — не могу, — качает головой она. — У меня и информации-то нет... Я ведь не врач. Точнее, может, дневные администраторы и знают что-то, но я... у меня даже доступа к медицинским карточкам пациентов нет... смотрите, — она разворачивает ко мне монитор и что-то нажимает, но я не смотрю. — Нужен пароль. У меня его нет.