Книга Loveлас, страница 95 – Яна Ланская

— Просто хочу понять, как ты такой классный получился.

— Двойную дозу просто забрал. Сеструху грабанул, — усмехается.

— У вас плохие отношения с ней?

— Охуенные. Ты чего? Она же мой бро.

— А с родителями?

— Тоже. Ну, бабок меня лишили, конечно. Но я их знаю, поведу себя хорошо — и с лихвой вернут. Да и вообще я с парнями тему мучу, всё заебись будет. Так что похер.

Ощущение, что он не договаривает что-то. Отмахивается. Всё у него хорошо. Со всеми крутые отношения. Так не бывает.

— Ты правда не обижаешься, что денег не дают?

— Ну, для виду ною постоянно, по факту нет, конечно. На что мне жаловаться? У меня всё мега круто.

— А у родителей какие отношения между собой?

— Охуенные. Папа любит маму, мама обожает папу. Не ругаются, не раздражаются друг на друга. Всё свободное время друг с другом проводят. Ну, есть моменты, мама такая более консервативная, а папа жадный до знаний и постоянно чем-то новым интересуется, но он ей уступает, лишь бы счастлива и довольна была. Да, рассказываю тебе и понимаю, что у нас всё до тошноты хорошо. Даже никаких встрясок. Всё спокойно. Никто не болеет, ни у кого никаких проблем. Слава богу, короче.

Неужели так бывает? Если он не лукавит, это какое-то диво-дивное. Как бы мне хотелось, чтобы у меня всё было до тошноты хорошо. Никаких встрясок и никаких болезней. Мечта.

— Завидую тебе. Удочерите меня, а? — Грустно улыбаюсь.

— Не, сорян. Инцестики меня не интересуют. У меня на тебя другие планы, Вейде.

От мамы приходит сообщение, что она ждёт посадку и будет дома через четыре часа.

Вскакиваю с места и бегу в свою спальню, у меня там такой бардак, что и перед собой неловко. Две измазанные простыни, мокрый наматрасник, салфетки и остальные свидетели бурной ночи.

— Сладкая, давай помогу? Только без пододеяльников, это адище! — Даня начинает подбирать салфетки с презервативами и помогать мне.

Папа никогда маме по дому не помогал, и дедушка бабушке тоже, а потому для меня предложение Дани — мега приятная неожиданность.

— Спасибо, Дань! Я быстро стирку загружу!

— За что? Мы вместе это намутили! — Улыбается мне и сдирает утреннюю простынь.

Забиваю полную машинку белья и понимаю, что теперь этот запах разврата витает по всей квартире. Захожу к маме в спальню, чтобы проветрить первым делом у неё, и замечаю на жаккардовом покрывале мокрое пятно. Хоть бы не оно! Но мне даже близко подходить не надо, я чувствую след мести Лаймы. Нельзя было ее одну запирать в комнате. Она этого не любит.

Мама меня убьёт!

— Дань! Дань! Мне нужна срочная химчистка! Можешь меня отвезти?

— Ну да, а чо такое?

— Лайма описала мамино покрывало, потому что я её одну заперла. Она меня прибьёт!

— Псина, — наклоняется Даня к Лайме и начинает её сюсюкать, — ты такая же мелкая пакостница, как твоя хозяйка? Вредная голодная сучка! Кто тут такой хороший? Кто тут такой сладкий?

— Я мелкая пакостница? — Смотрю на этот акт нежности и негодую.

— Нет, блядь, я! Ты посты строчишь, футболочки рисуешь, тортики заказываешь, а она метит втихаря. Одинаковые вообще, — усмехается Даня и гладит собаку. — Поэтому ты мне так и нравишься, псина!

Надеюсь, это он всё-таки не мне сказал.

— Ты меня вроде простил вчера!

— Но твои пакости не забуду, Вейде! — Даня толкает меня на мамину кровать и наваливается сверху. — Знаешь, когда я только прочёл тот пост, решил трахнуть тебя на ректорском столе, чтобы не повадно болтать было, но ректорская кровать тоже подойдёт. Вполне.