Книга Loveлас, страница 61 – Яна Ланская

Я бегу по улице, игнорируя нехватку дыхания и боль в боку, но чувство преследования меня не отпускает. Я слышу звук покрышек, догоняющих меня. Если сейчас мои догадки подтвердятся и я увижу Аркадия, я брошусь ему под колёса.

Озираюсь и сначала вижу серый цвет, а потом и морду Даниного порша.

— Ну, садись, сладкая. Так уж и быть, — открывает окно, сравнявшись со мной.

Его лицо озаряет лучезарная улыбка, а глаза блестят всей палитрой позитивных эмоций, и мигом мои тошнота, паника и страх падают куда-то в пятки и исчезают.

Я становлюсь параноиком и осматриваю улицу на наличие слежки. Ощущение, что Игорь подглядывает отовсюду. Где бы я ни была, что бы ни делала.

— Почему передумал? У тебя же работа, — сажусь в белоснежный салон и подмечаю, что Даня переоделся и теперь выглядит, как щегол с Патриков. Любуюсь им и не могу определиться, какой стиль мне нравится больше — панка или олд мани бой? Во всех нарядах душенька хорош.

— Твой папочка мне такие чаевые оставил, что я теперь могу месяц флексить и не утруждать себя. Не для работы создан я, а для счастья, любви, удовольствий и отдыха, — цитирует Даня известный мем и ржёт. От его улыбки и мне становится смешно, но вот внутри нарастает паника, смешанная с обидой и разочарованием. Повелась, думала, он ради меня работу бросил.

— Он мне не папочка.

— Ну, отчим. Какая разница? Так что, домой? Или заедем куда-нибудь?

— Как хочешь. Главное, подальше отсюда.

— Тогда давай на Усач заскочим. Я бы сейчас за пинцу душу продал.

— А-ха-а, — безрадостно отвечаю. Настроение в нулину.

Даня поворачивает, и мы сразу же паркуемся у Усачевского рынка. В нос бьют ароматы еды, на верандах смеются посетители, и вся атмосфера вроде располагает к веселому времяпрепровождению. Этот резкий контраст с приватным ужином в садовых кварталах с Игорем меня добивает. Будто мне органичнее там. В той чернухе. Неужели Даня ничего странного не заметил? Как он так быстро переключается и радуется жизни?

Он делает заказ за нас двоих и достаёт из кармана внушительную пачку пятитысячных.

— Рэксики, рэксики*, — проговаривает счастливый Даня и расплачивается одной купюрой.

*Racks — тысяча долларов (слэнг)

— Можно нескромный вопрос? — Аккуратно спрашиваю.

— Можно. От восемнадцати до двадцати. Смотря насколько возбуждён, — ухмыляется Даня и переводит шкодливый взгляд с меня на смеющуюся кассиршу.

— Я хотела спросить, сколько Игорь тебе чаевых дал.

— А-а-а! И что тут нескромного? Триста штук.

— Триста тысяч чаевых? Не многовато?

— Я ему втюхал бутылку Шато Лятур за пятихатку. Нормальный чай. Так что? Я понравился твоему отчиму? Прошёл отбор?

— К-к-какой отбор? — Шокированно спрашиваю. Неужели он знает про его предложение и ещё и согласен? Теперь понятна такая щедрость. Кровь отливает от лица, я сейчас наверняка белее скатертей.

— Да ладно, Вейде. Я всё понял, — игриво подмигивает Даня, а мне ещё дурнее становится. — Знаешь, у меня есть теория, что я носитель гена, который привлекает миллиардеров.

— Чего? — Я слушаю Даню и поверить не могу. Что он порет вообще?

— Я серьёзно. Моего батю обожают олигархи и просто мечтают, чтобы он у них работал. Моя сестра-близнец вышла замуж за охуенно богатого типа. Он просто повернут на ней. Тотал гиперфикс. Теперь ты, дочка ещё одного охуенно богатого типа, словила гиперфикс на мне и преследуешь. Всё сходится.